Viva la Post Mortem или Слава Послесмертью: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— По-е-ха-ли! По-е-ха-ли! По-е-ха-ли! — подбадривал спутников главарь, похлопывая в ладоши.

— Мужчины… никогда не взрослеют, — вздохнула Ёлко, занимая место водителя.

— В этом наша прелесть, разве нет? — уточнил Гало, привычно располагаясь прямо по центру заднего сидения. Он словно бы хотел занять всё доступное пространство. Как жидкость. Или кот. Ну уж нет, сказано “мегатериум”, будет мегатериумом. Хватит уже переименований!

— В моём старом мире считали иначе, — не согласилась девушка. — Там мужчины, хотя бы, пытались делать вид, что они стали старше. Но не в Форгерии! Здесь эта чума инфантилизма даже шляхты коснулась. Хотя они, вроде как, придерживаются хоть каких-то правил приличия, — некромагичка покосилась на Дарка. — Большинство.

Кабриолет плыл по улице почти беззвучно. Словно бы его направляла магия, а не самый обычный, пусть даже качественный, двигатель. Вообще, несмотря на наличие магии, технологии даже не думали замедлять своё развитие. Всему виной, наверное, большое количество попаданцев из развитых миров. В том числе и в семьи буржуазии да шляхты. Они любили технологии. Они знали, как с технологиями хорошо и комфортно. А потому, старались развить их, невзирая на сопротивление опасающихся за свою власть ретроградов и луддитов.

Жаль только, что ускоренного развития не вышло. Добиться его оказалось не так-то просто, как представлялось. Ещё пару лет назад Дарк и сам пытался найти попаданцев из более поздних эпох. Однако, проект сдулся, когда выяснилось, что люди, жившие в эпоху активного освоения космоса и разумных андроидов, понятия не имеют, как осваивать космос и мастерить андроидов. Впрочем, может ли некромаг их винить? Как будто бы он сам сможет в условиях средневековья собрать компьютер или, хотя бы, забодяжить порох.

Зато замутить понятие “полиции” здесь сумели достаточно давно. И соцсети внедрили тоже шустро. Всё же, подобные идеи проще объяснить и понять. А вот с феминизмом и демократией не задалось. Какой толк от понимания идей равноправия, когда сильные мира сего не хотят расставаться с властью? Чего уж там говорить: да сам Дарк с удовольствием пользуется всеми преференциями своего положения!

В Форгерии всё ещё царило право сильного. Мужчина сильней женщины. Некромаг сильней всех остальных. Потому, кстати, на женщин из числа шляхты патриархальные устои влияют куда как меньше, чем на простолюдинок. Сила некромага, в отличие от силы мышц, от пола не зависит. Разумеется, физическая мощь была хорошим бонусом, но отнюдь не определяющим.

Как говорилось в старом мире Дарка, “бог создал людей равными, а полковник Кольт уравнял их шансы”. В Форгерии у каждого некромага был свой кольт. Причём, всегда. Для колдовства не нужны были волшебные палочки, державы, боевые поводки или браслеты. Они просто облегчали процесс. Ну и, понятное дело, привилегированный класс не хотел терять преимущество. Потому некромагам можно было с собой таскать магические предметы, а челяди огнестрел и даже холодняк, напротив, — запрещено.

Пропасть шансов некромагов и простолюдинов должна быть огромной.

4.

Пропасть шансов некромагов и простолюдинов оказалась не столь большой, как Дарку бы хотелось. Через эту пропасть уже строился мост. Мост из золота.

Ей-Семеро, это было дико неприятно. Дико неприятно, когда тебя ставят на место, как сопливого юнца. В конце концов, это в Форгерии твой возраст невелик. Но ведь ты уже проживал жизнь. Жизнь в другом мире. И далеко не самую лёгкую жизнь.

В расстроенных чувствах Дарк вернулся в фамильную усадьбу. Он не обращал внимания на огромный контраст между многоэтажками Хотски и светлым ликом своего родного дома, пытающегося совместить в дизайне монументальность замка и уют классического особняка. Если честно, “номеру один” на такие мелочи всегда было наплевать. Его совсем не прельщало жить в доме с кучей слуг. Это же не уютно. Безликие коробки из бетонных блоков с их изолированностью ячеек для хранения людей казались Дарку куда более приятными.

Как минимум потому, что там, вернувшись домой в плохом настроении, можно было раздражённо хлопнуть дверью.

— Пани Ковальская, — обратился молодой человек к экономке. К той самой, что посмела лишить его этой простой человеческой радости на основании того, что ей, якобы, в служебные обязанности, помимо всего прочего, вменили ещё и власти над парадным входом. — Не могли бы вы снова открыть дверь?

Не получалось у юного Маллоя обращаться к этой даме иначе. В Росетте Ковальской сочетались холодная, не позволяющая определить возраст, строгая красота и огромнейший опыт. Просто невообразимый. Именно из-за этого огромного опыта она и стала экономкой в усадьбе Маллоев. Шутка ли? Росетта ещё в прошлой жизни была дворецким. Точнее, хаусниггером, но это нисколько не умаляло её достоинств. Напротив. Хоть Дарк и не жил никогда на конфедеративном Юге, он догадывался, что требования к чернокожим дворецим там предъявлялись достаточно серьёзные, и за красивые глаза до 103 лет тамошние расисты никого содержать не стали бы.

— Слечна. Слечна Ковальская, — поправила его женщина, великодушно открывая входную дверь нараспашку. — У вас был плохой день, юный пан?

— Не то, курва, слово! — ответил “юный пан” прямо перед тем, как от души шандарахнул дверью о косяк.

Стало чуточку легче. Непонятно даже, это от заботливости пани Ковальской или из-за возможности выместить досаду в одном громком хлопке створкой? А ещё, непонятно, как так получалось, что экономка, до того момента сто три года бывшая мужчиной, умудрялась выглядеть куда более женственной, чем Ёлко, уже вторую жизнь подряд пребывающая в соответствующем её текущему полу теле?

Быть может, всё дело в том, что ёжик погибла в 15 лет, заколовшись кинжалом невинности, и теперь хваталась за любую возможность стать сильней, а пани Ковальская без приключений состарилась и умерла в окружении людей, которые о ней заботились?

— Не получается у меня называть вас слечной, хоть убейте, — покачал головой молодой человек и усмехнулся. — Вы же намного старше меня.

— Всего на семь лет, юный пан, — поправила она.

— Плюс ещё семьдесят. Я умер на четвёртом десятке, не забыли? — юный Маллой постучал пальцем по виску.

— Те годы принадлежали старому ворчливому ниггеру, — не терпящим никаких возражений решительным и властным жестом женщина сняла с носа господина очки. — Я считаю только годы, что принадлежат этой серьёзной красавице. Это её жизнь, и я хочу, чтобы прошлый опыт помогал ей, а не мешал.

— Наверное, правильный подход, — пожал плечами молодой человек и потёр уголки глаз, давая им время привыкнуть к миру без тонировки. — Я не знаю, как бы я себя вёл, родись я в этой жизни девочкой.

— Думаю, для своего отца вы были бы той же головной болью, что и сейчас. Я велю приготовить ванную. Не желаете ли перекусить в ожидании?

— Нет… матушка дома?

— Она с вашим отцом в кабинете. Но даже не думайте заявляться к ней в таком виде.

Пани Ковальская была права. Родительница очень любила порядок и традиции. А неформальный облик сына крайне её раздражал. А уж бесить человека, когда ты собираешься обратиться к нему с просьбой — глупо вдвойне.