- Ты это, - замялся он на кухонном пороге, - прости, что так ввалился и… спасибо, что не выгнал. А еще, спасибо, что следующие пару дней разрешишь пожить у себя, я кажется ключи прое… потерял.
- Дела… конечно оставайся. Ты в курсе, что во сне говоришь? Начальник – сволочь блудливая, Ия – боится, а еще ты всю ночь тихим словом вспоминал, цитирую: «ублюдка Сашку». Кажется, ничего не забыл.
Он покраснел и отвернулся. Вот это да! Весь пунцовый! Лицо, шея… и даже руки стали розовые! Очаровательно. Я залип.
-Чего пялишься? – снова напыжился, смотрит из под густых ресниц.
- Впервые такое чудо вижу – честно признаюсь, и, кажется, этим выбешиваю его окончательно.
Марк вскидывает голову, от чего волосы в хаосе рассыпаются по плечам, сверкает на меня красным глазом и зло шипит мне:
- Я тебе не редкая зверушка в коллекцию!
Четко. Каждое слово. Кажется, когда он злиться слова становятся резкими и утрачивают свою игривую растянутость.
Глянь-ка, какой ершистый. Вот это экземпляр! Еще мой тренер говорил, что человека можно узнать в бою, я тоже так считаю, да и кто я такой опровергать слова учителя? Сейчас проверим какой ты… платиновое чудо. Подхожу и хватаю его за горло. Мы одного роста – два телеграфных столба. В кухне мало места для нормального махача. Начинается легкая потасовка. Он пытается уйти от захвата, я сжимаю шею сильнее. Марк выворачивается, нажимает на запястье и наносит удар под ребра. Бьет не сильно, но только по болевым точкам. Точно чудо!
- Все-все! – поднимаю руки в примиряющем жесте, а сам подхожу вплотную. Он настороженно пятится, пока не упирается спиной в стену. – Ты чего такой взвинченный? Я не хотел тебя обидеть. Просто… засмотрелся. Вспыльчивый какой. Если покормлю, успокоишься? – он опять заливается краской, казалось, куда уж сильнее краснеть… невероятный парень!
- Жаль, что раньше тебя не рассмотрел. Ты невероятный, - повторяю вслух свои мысли. – Где ты так научился драться? – Меняю тему, чтобы не смущать Марка еще больше.
- Я еще со школы не борьбу ходил, а это… ушу, в основном. – Опять краснеет. Ну, что ты будешь делать?! Такой милаха. Опять отводит взгляд, пряча цветные глаза.
- Ты чего? Я опять что-то не так сказал? Давай завтракать, позже договорим.
Он кивает и снова заливается краской, когда желудок оповещает о готовности принимать и переваривать еду.
Сегодня я понял кое-что. Марк жутко стесняется своей внешности. Он такой красивый и очаровательно милый и, все же, собрал в себе огромное количество всевозможных комплексов. А может, ему в этом помогли окружающие.
«На второй татами приглашается Антон Малышев и Глеб Григорьев. Готовятся…»
Судья объявлял фамилии и приглашал спортсменов занять соответствующие места. В зале стоял галдеж, иногда нарушаемый овациями и криками поддержки в особенно удачных моментах. Мои орлы еще не отборолись.
«А теперь вашему вниманию чемпион…» - боже! Зачем перечислять все мои титулы? Мирового там все равно нет, ха-ха!
Ладно, пора. Оглядываюсь на зрительские трибуны. Он там. Мой платиновый дракон, мое чудо. Машет мне, поддерживает.
Не могу вспомнить, когда я начал считать его своим. Возможно, еще при самой первой встрече. Ни как не могу себя отпустить. Он сильный, ловкий. И эта неповторимая грация при четких стремительных ударах поражает и восхищает меня.
Знаю, навредить Марку никогда не смогу, а он после выступления на кухне отказывался показывать на мне свои приемы, как бы я не просил.
Меня клинит на нем, замыкает. Не могу налюбоваться, не могу насмотреться.
- Гор, давай перекусим, я жрать хочу – умираю. Заодно и победу твоих отметим, не хочешь?
Наконец-то он не убегает от меня, не прячется за волосами и не отворачивает лицо. Очень горжусь собой! Знали бы вы, каких усилий мне это стоило! Марк, может, и сбежал бы от меня, да только не получится. Я не отпущу. Мне так повезло, что в моей жизни есть он. Такое везение – чудо! Мое чудо – это он. Ни кто не вызывал во мне такого трепета, до дрожи в коленках, до головокружения.
Все! Не могу. Тянусь к нему… Беру в ладони его лицо, такое теплое. Хочется вдыхать его запах, хочется целовать его губы. Нежно ласкаю в еле заметном касании. Мое наваждение, мое чудо платиновое.
Он смотрит на меня сквозь прикрытые ресницы не верящим взглядом, от удивления приоткрыв губы. Прижимаю его к себе и проскальзываю во влажную глубину языком. Наконец! Во мне буря эмоций, все чувства взбудоражены, а дикое ликование накатывает волнами. Я так долго об этом мечтал. Теперь хозяйничаю в его рту, делаю все, чего так хотел целый месяц. Расслабленное тело в какой-то момент напрягается, группируется… Да лучше получить под дых, чем отпустить и я сжимаю Марка еще сильнее. Он упирается руками в мои плечи, разрывает поцелуй с влажным чмоком. Вижу ниточку слюны, тянущуюся от него, соединяющую нас… Его, теперь влажные, чуть припухшие губы сносят последние шлюзы в моей голове, где набатом бьется: «Мой! Это мой человек». Марк долго смотрит на меня, а потом разворачивается, чтобы уйти. Догоняю его. В паху давно ноет, бегать со стояком так себе развлечение. Терплю.
- Ты куда? Подожди! Давай поговорим. Марк! – оборачивается, смотрит на меня с сожалением, а потом… Потом его лицо бледнеет, взгляд уплывает за мою спину и загорается бешенством.
Что там? Поворачиваюсь, чтобы увидеть, узнать. Брюнет в кимоно быстрым шагом проходит мимо, направляясь в большой зал, где до сих пор идут соревнования.
«Ты мне очень-очень нравишься, не убегай» - хотелось сказать не только это, но когда я повернулся к нему, передо мной был только пустой длинный коридор спортивного комплекса.
Мы не виделись с ним несколько долгих дней. Я пытался отследить его возвращения домой, но фиг мне! Ходил на его работу. Там, стреляя глазками и без конца поправляя локоны с раздражающими ужимками женщина, сообщила мне, что Марк взял отгул. Вот она… черная полоса. Меня одолевало гнетущее ощущение, преследовавшее днем и ночью, что я чего-то не доглядел, что-то недопонял или не сказал. И это ужасно раздражало.