При этом разведчица понимала, что, если она повредит носовой блок своего варп-двигателя, то её возможное фактическое ускорение упадёт в двадцать раз и её собственный план точно сорвётся. Повреждение чужого кормового просто заставит отключиться и носовой — эта участь настигнет врага, но и только; больше результатов не будет. Выходит, надо…
В последний момент перед столкновением Зелма подала машину в сторону. По корме противника чиркнул не нос истребителя, а крыло. Соприкоснулись энергощиты — и прорвались: Видевская угодила врагу по боковой поверхности сопла анни-двигателя.
Ещё один рискованный вираж — и ребро крыла отломало противнику стабилизаторы. Напоследок ударив его в борт, Зелма с удовлетворением заметила, что врага начинает уводить вбок и вниз — в направлении планеты.
Один сделан. Осталось ещё с десяток.
Тем временем щиты восстановились. Зелма развернула машину навстречу другим… и на миг ужаснулась, увидев то, что устремилось прямо к ней.
Дистанция поражения бортовыми лазерами составляла в вакууме примерно полсотни километров, а бой шёл уже на меньших расстояниях. К тому же, никто не отменял и автокорректировку прицела, позволяющую поражать цель лучом непрерывно в течение какого-то времени.
Враги успели перестроиться, расположившись в параллельных горизонтальных плоскостях, и их лазерные лучи сошлись в двух точках — на крыльях истребителя Зелмы.
Щиты не выдержали. Голодисплей бортового компьютера стал из синеватого красноватым, высветились данные о повреждениях. Неожиданных — и необратимых.
Испуг прошёл, осталась лишь злость.
«Они отрезали мне крылья! — Зелма стиснула зубы и направила машину в новый отчаянный таран. — Пусть теперь ответят за это. И я постараюсь наказать их вдвойне…»
Строй вражеских машин, располагавшихся друг «над» другом, распался. Истребители свернули какой куда, но всем от Зелмы уйти не удалось.
Разведчица вдруг рванула штурвал от себя и влетела носом снизу в чью-то корму. От удара, немного смягчённого щитами, лязгнули зубы и на миг потемнело в глазах. А вражеский истребитель закувыркался от полученного импульса по направлению к планете.
В эти же мгновения палец Зелмы зажал гашетку ракетомёта, расстреливая оставшийся боезапас. Самонаводящиеся ракеты вылетели из пусковых установок на нижней плоскости машины и устремились к противнику.
Автоматика истребителей мятежников, естественно, среагировала на атаку и заставила бортовые орудийные системы выстрелить в ответ. Но расстояние между машинами успело увеличиться всего лишь до нескольких километров, а ракеты двигались с гиперзвуковой скоростью. Свою роль сыграло и время реакции пусковых установок — от команды до самого выстрела, — незначительное, но, тем не менее, реальное.
Зелма выпустила около двух десятков ракет — в среднем по две на каждый вражеский истребитель. И если первые из них были перехвачены теми на подлёте, то следующие либо попали в сами машины, либо взорвались от столкновения с «ответными» ракетами в непосредственной близости от истребителей.
Видевская наблюдала всё это на голодисплее с показаниями радара и на обзорных экранах. Лоб разведчицы вспотел, и влажная ладонь немного соскользнула по штурвалу, в то время как другая, в бронеперчатке, судорожно сжимала ручку управления бесполезным уже ракетомётом.
Всё зависело от того, что предпримут враги, которых теперь осталось всего семь.
«У меня, похоже, варпа больше нет, — подумала Зелма, взглянув краем глаза на показания приборов. — Значит, тем более привлекательной целью я буду. Они точно последуют за мной — после того, что я им только что сделала».
Она неуклюже из-за серьёзных повреждений повернула истребитель почти перпендикулярно к поверхности Сталкерры — немного восточнее района боевых действий. Машина понеслась вниз, прорывая экзосферу и термосферу планеты.
«Я им нужна, пока жив Миронов, — твердила про себя разведчица. — Они сделали достаточно с их стороны, чтобы я исподволь сделала то, чего от меня хотели. Правда, я им чуть порвала шаблон… Эх, только бы всё не оказалось зря… Есть! Я это сделала! Ура!..»
Вслед за её истребителем к поверхности планеты снижались ещё пять из семи машин. И судя по их неровному полёту, отображённому на радаре, их на это сподвигли не указания командира, а внезапные технические проблемы.
«Лишь бы анни-двигатели целыми оказались!.. Космос с этим варпом, и без него тоже летают, а вот без базовой силовой установки никак… Нет, они не падают, а просто снижаются. Наверное, ракеты взорвались совсем рядом с соплами двигателей, и включились защитные системы, не дающие использовать обычные режимы мощности… А после вынужденной посадки это можно будет исправить. И тут, надеюсь, подключатся федеральные военные…»
Зелма повернула машину под более острым углом к планете и стала наблюдать за тёмным районом, который, казалось, сам надвигался на крошечный по сравнению с самим космическим телом истребитель.
«М-да, с генеральским прикрытием можно и луну заставить постоянно закрывать солнце… — подумала разведчица. — Но вот заставить рухнуть власть в Галактике — весьма сомнительно. Тридцати пяти лет мало, чтобы своими силами расшатать действующую столетиями систему. И полувека будет мало, — даже если промыть мозги сталкам-«радикалам» и понадеяться на их интеллектуальный потенциал. А особенно если этому будет серьёзное противодействие со стороны тех, кто не может остаться равнодушным ко всем творимым бесчинствам».
Истребитель с отрезанными крыльями летел вниз подобно раненой, но не убитой окончательно птице. Зелма понимала, что этой машине больше уже не взлететь — в отличие от тех, что пикировали сквозь атмосферу в некотором отдалении.
И внутри разведчицы поднималась волна гордости за себя и радости от скорой встречи с подполковником Мироновым, которая приближалась с каждым пройденным километром.
Кое-что Зелма всё же сделала. И этим искупила вину перед собой за предательское, досадное пленение на спутнике Сталкерры.
* * *
Спутник Сталкерры, 13:35.
— Чёрт, чёрт, чёрт! — прорычал Фокс, выслушав сбивчивый доклад обескураженного командира эскадрильи о ходе боя. — Вы хоть понимаете, что фактически отдаёте машины в руки федералам?! Что у них там за проблемы?!