Кошка, пущенная через порог: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Пошли!

В деканате за столом писала маленькая женщина с потрескавшимся лицом пожилой лилипутки.

– У вас ко мне дело, Юрий Аркадьевич?

– Да, Вера Павловна, именно дело! Вопрос. Один лишь вопрос: почему? Почему с Кучеренкой так поступают?

– Я удивлена, что вы задаете такой вопрос. Именно вы, Юрий Аркадьевич. После того, как переметнулись к профессору Оськину, вы приходите ко мне, бывшему вашему научному руководителю, и просите за Кучеренко. Это – как? – задам я тоже вопрос.

На Юрия Котельникова пусто смотрели глаза цвета мутного винограда.

Бывший ученик несколько смутился:

– Я ведь не об этом пришёл с вами говорить, Вера Павловна…

– А о чём? Вы, наверное, просто забыли, что произошло в прошлом году после вашего перехода к Оськину. Теперь вы вместе с вашим другом пожинаете плоды.

Маленькая женщина склонила голову, продолжила писать.

– Ну, что, что она сказала? Что? – приставал на ходу в коридоре Кучеренко.

– Похоже, Коля, мне тоже не увидеть Совета, – ответил Юрий Котельников.

День явно не задавался. День был как понедельник. В конце лекции опять начала подниматься на задние ножки несносная Залкинд. Конечно же, опять с вопросом.

– Юрий Аркадьевич! В моем переводе рассказа вы зачеркнули слово «охотно». Почему?

Она приглашающе поворачивалась к сокурсницами, сидящим в одном с ней ряду, мол, хватит ворон ловить, то-то сейчас будет!

– А потому, уважаемая Роза, – зло начал Котельников, – что слово «охотно» из девятнадцатого века. Из переводов Диккенса, Теккерея. Потому, что в нашем случае оно неуместно. Простой шофёр Радан Николов никогда не скажет его. Даже если ему вместо одной чашки кофе предложат десять.

– А как же он скажет? – аж повалилась вперёд Залкинд.

– Он скажет «с удовольствием», «с радостью», но не скажет – «охотно». Он не граф, он шофёр. Теперь ясно почему?

Как после ушата ледяной воды Залкинд вела по сокурсницам свои шалые глаза непокорной овцы: вывернулся-таки!..

9. Котельниковы

…На кремлёвскую ёлку Юрик Котельников в первый раз попал, когда ему было восемь лет. С ушками зайчика, держась правой рукой за деда Мороза, а левой таская за собой какую-то девчонку, он тоненько пел и не сводил испуганных глаз с громадной всей елки с оледеневшими огнями.

Дома у дяди Тоши он сидел за столом и удерживал на коленях большой кулёк, разрисованный серебряными звёздами. Иногда, подумав, доставал из него одну конфету и отдавал кому-нибудь из взрослых. Потом, опять подумав, – ещё одну отдавал. Мама в селёдочном блёстком платье гладила его. А дядя Тоша, получив конфету, хохотал, чуть не расплёскивая из бокала вино.

В деревенском доме в Ильинском Юрик стоял высоко на табуретке и декламировал звонким голосом стих:

Снежок порхает, кружится,

На улице бело,

И превратились лужицы

В холодное стекло.

Где летом пели зяблики,

Сегодня – посмотри! –

Как розовые яблоки,