Мне казалось, я видела, как выгорает молодость бабушки. Когда она наконец-то упала на острые камни, то уже не была ни молодой, ни красивой, ни даже горной. Синева глаз - я будто видела с такого огромного расстояния, - стала чернотой, прекрасное лицо покрылось морщинами. Волосы поседели. Она была старой, отвратительной и… И понесла справедливое наказание за все те злодейства, которые успела совершить за долгую жизнь.
Я слышала шелест ветра. Слышала, как он говорил мне спасибо - спасибо за то, что отомстила. Ветер был свободен. Он гулял в горах и восстанавливал баланс даже так, без своего носителя, и я подумала, что это, наверное, очень правильно. Ветру не нужен повелитель. Ветер сам себе может быть отличным хозяином.
Магнус угасал. Он возвращался в свое нормальное состояние и больше не походил на чудовище, а был обыкновенным живым человеком, может быть, несколько более… пылким, чем мне бы хотелось.
- Ты в порядке? - услышала я его хриплый, уставший голос.
- Да, - ответила, даже толком не понимая, что говорю. - Я…
Договорить не успела. Вспыхнули вихри телепортов, и теперь, хоть и запоздало, на горном плато вновь возникли мои родные…
Глава 21
Вокруг отца уже кипела магия. Геор вскинул руки, призывая силу, что ранее принадлежала его матери, и воздух вокруг него будто стал гуще, поддаваясь мощи горного ведьмака. Папа сейчас выглядел настолько грозно, словно собирался по меньшей мере уничтожить Магнуса, превратить его в пепел.
Дед был не лучше. В его взгляде полыхало что-то ох недоброе, и я поняла - морской повелитель собирается устроить самосуд.
- Стойте! - воскликнули мы с мамой в унисон. И Дараэлла, поняв, что я могу им сказать, сделала шаг вперед, становясь между Магнусом и своим мужем и отцом.
- Горы обрели свободу, - прошептала она. - Что случилось с твоей бабушкой, Шарлотта?
Я только растерянно махнула рукой в направлении пропасти. Мама, будто ничего не замечая, ступила к самому краю и взглянула вниз. Она осенила пропасть каким-то колдовским знаком и, бледная, как смерть, отошла на полшага назад.
- Умерла, - выдохнула она. - Мне казалось, Лисандра Каннингем не может умереть.
- Это она была, - выпалила я, прежде чем дедушка или папа вновь решили проклясть Магнуса. - Это она всё закрутила. Она телепортировала нас в какие-то джунгли. Заколдовала Николаса де Рейна, чтобы он привел меня к ней. Наверное, думала, что сможет вырастить достойную преемницу таким образом… Не знаю. И это она его убила, а не Магнус. Магнус всего лишь уничтожил иллюзию.
Мужчина стоял на самом краю и молчал, наблюдая за мной, вслушиваясь в мою тираду. В какую-то секунду мне показалось, что он не может до конца поверить: как это, я - и защищаю его? Нет, быть такого не может! Должна сейчас выступать радикально против него, должна утверждать, что он во всём виноват, что он - человек, который до жути разочаровал меня, что он - убийца…
Да, избавиться от Магнуса в эту секунду было проще простого, но как-то я не ставила себе это в качестве самоцели. Куда больше мне хотелось восстановить справедливость и сделать так, чтобы не погибли невинные люди.
- Она притворилась горной ведьмой Александрой, - прошептала я. - Заколдовала меня и заставила Магнуса выбирать. Но его выбор был правильным. Они сражались. И огонь - огонь, не Магнус! - убил её. Так что… - мне нелегко было сказать об этом, но я всё-таки решилась. - Так что, вам лучше просто оставить его в покое.
Первым одумался дед. Диего погасил морские чары вокруг себя и опустил руку на плечо зятя, будто уговаривая его затихнуть.
- Полно, Геор, - прошептал он. - Максимум, что ты можешь ему сделать - это врезать за то, что лезет к твоей дочери. Но сейчас не лучшее время для выяснения отношений, тебе не кажется?
Граф Каннингем застыл на секунду, но всё-таки подчинился старшему магу. Слово морского повелителя всё же имело слишком большую силу. Геор погасил свой пульсар и серьезно взглянул сначала на меня, потом - на Дараэллу.
- Если всё так, как ты говоришь, Шарлотта, - проронил он, - то никто не тронет твоего декана. Но, разумеется, это не позволяет ему…
Одного выразительного отцовского взгляда мне с головой хватило, чтобы понять, о чем именно шла речь. Мама тоже едва сдержала улыбку и коротко кивнула.
- Конечно, папа, - прошептала я. - Это не позволяет ему делать то, что тебя так страшно возмущает - приставать к твоей дочери.
Мне показалось, что теперь пришел черед для возмущений уже со стороны Магнуса, и я уверенно повернулась к нему.
- Нам, наверное, поговорить надо.
- Здесь? - уточнил он.
- Да, какая разница, где?
Я б не сказала, что Магнусу было так уж без разницы, при свидетелях разговаривать или без них, но спорить он всё равно не решился. Очевидно, понял, что таким образом окончательно разрушит те остатки доверия, что я ещё могла к нему испытывать.
Слишком многое открылось о наших чувствах в последние несколько часов, чтобы это можно было решить в течение одного разговора. Чтобы всё разрушить, конечно же, хватило бы и минуты, но вот чтобы что-то наладить, понадобятся как минимум месяцы…
А то и годы!