Тополиный пух: Послевоенная повесть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Когда собираться? — спросил его тогда Никодим.

— Завтра.

— Понятно… Значит, времени даже проститься с обжитым гнездом не даете.

— Завтра место поедешь выбирать себе для нового жилья.

С тех пор все и стали говорить в деревне, что Василич отправил священника на выселки. Правда, выселки были совсем рядом, но все равно считалось, что настоятель теперь жил далеко. Не при церкви же!

Выехали они на другой день с Никодимом выбирать место для его дома, да и затеяли разговор. О чем только не говорили: и о старом времени, и о новой власти.

— Власть-то она хорошая, — говорил Никодим. — Только вы хотите сразу же подстричь всех под одну гребенку… Хочешь не хочешь, а давай подчиняйся…

— А как же иначе? — не понял Петр Васильевич.

— А надо по-другому… С сердцем надо подходить к человеку. С сердцем и молитвой…

— Ну, насчет молитвы это ваше дело, а наше дело прямое… — перебил попа активист.

— Вот здесь-то и промашка получается…

— Как это промашка?

Петр Васильевич никак не хотел, чтобы Никодим указывал на какие-то промашки ему, депутату сельского Совета, коммунисту.

— Власть-то она у вас правильная, — продолжал священник, уже как бы повторяясь. — А вот поступаете вы неправильно… Вот и ты… — Никодим пристально взглянул на Петра Васильевича. — Зачем увозишь меня от людей? Я им ничего плохого не делал… Они идут ко мне, а значит, к богу идут, нашему всевышнему, который всегда хочет только добра. Вы тоже добра людям хотите. Может, это и есть наше всеобщее благоденствие?

Он посмотрел еще раз на Петра Васильевича, ожидая его возражения, но тот ничего не сказал, только тихо тронул кнутом лошадь. Его молчание окрылило священника.

— Не может Россия без бога, — уже твердо добавил он. — Никак не может…

— Не без бога, а без веры. А это разница…

— Мужику что Христос, что еще кто… — продолжал священник, как бы не слыша возражений Петра Васильевича. — Но вы его всякого бога лишили… Всякого! Слышите?.. А я очень люблю русского мужика, люблю Россию…

Петр Васильевич вспомнил сейчас этот разговор, с которого прошло уже более пятнадцати лет, задумался. Рядом с Никодимом встал Шурка, белобрысый подросток. Вспомнил, как приносил он всегда им в поле воды с родника… «У него еще такой маленький бидончик был… Кружки три в него входило, не больше… А он носит, бывало, и носит, пока не напоит всех…»

В бане все так же трещали дрова, однако дыму уже было меньше — поленья догорали. Бабушка сидела молча, смотрела перед собой на невысокую траву. Ее морщинистый лоб вздрагивал, а в потускневших глазах виделась задумчивость.

«А сколько было бы Шурке сейчас лет? — подумал Сережка. — Ведь он был старше меня…»

Когда дед пошел в баню и бабушка осталась с Сережкой, она сказала:

— Вот в том лесу были партизаны. А знаешь, как называется тот лес?

— Нет.

— Настенькин.

Сережка уже слышал об этом, но откуда шло такое название, не знал.

— А почему Настенькин?

— Когда-то очень давно, — начала рассказывать бабушка, — жила в нашей деревне девушка. Звали ее Настя. Ладная, красивая была девушка… И полюбилась Настя одному парню… Он тоже люб ей вышел.

— А ты их знала?

— Нет! Что ты! Это давно было… И вот, когда их свадьба была уже слажена, помещик, которому принадлежало тогда Никольское, как и все здешние деревни, запретил им жениться.