- Я ненадолго. Что-то там с машиной на стоянке. Миша-гаишник звонил.
Лешик опять куда-то исчез. Мы с Милочкой, наконец, принялись за кофе. Вернее я пила, она же затянула свое извечное повествование. Занудливый рассказ прервал звонкий голосок:
- Тетя Маша! К вам опять можно?
-Ну, конечно, деточка, всегда-пожалуйста! А братишки то где?
- Гуляют, - Верочка Веселовская вихрем промчалась в сторону лестницы.
Марь Петровна покачала головой и внезапно сдвинула брови:
- Что-то долго эти ряженые там наверху возятся...- она всегда несколько насторожено относилась к молодым парочкам, вместе направляющимся в сторону санузла.
Но тут пресловутые Дед Мороз со Снегурочкой появились в зале. Девушка подошла к прилавку, положила на него кулечек, перевязанный ленточкой, и с чувством произнесла:
- Спасибо вам большое! Мы тут, пока к вам попали, целый час крутились, все искали... Это вам, с наступающим!
Дед Мороз поправил увесистый мешок на плече, и сказочные персонажи, отринув житейские нужды, отправились по своим сказочным делам.
Лешка пробежал мимо с большой картонной коробкой и набитым пакетом, на ходу бросил:
- Отнесу в машину, Марь Петровна и еще вернусь. Не хочу на работе даже показывать ваши ватрушки, а то уволят за растолстевших моделей.
Вернулся он через непродолжительное время и снова подсел к нам:
- Сколько можно пить кофе и трепаться?
- А сколько можно здесь мельтешить без толку? У тебя что, работы нет? - съехидничала я.
- Работа не волк...- философски заметил Лешенька, - творческие порывы гораздо важнее. Я опять много чего интересного поймал. Тут много забавного люду возле "Поплохело?" крутилось. Эй, Верусик, - крикнул он девчушке, бежавшей к выходу, - я тут твоих братишек еще поснимал. Иди, посмотри.
- В другой раз, дядя Леша, - откликнулась девочка, - нам домой пора, малой совсем замерз.
- Да, затащите вы саночки к нам, - предложила Леночка.
- Господи, да как же я не подумала об этом, - растревожилась сердобольная Марь Петровна .
- Спасибо, тетя Маша, но нам уже нужно возвращаться.
Лешка опять начал нас мурыжыть своим последним "уловом". Он умудрился запечатлеть даже новеньких посетителей . На одном из снимков Дед Мороз брякнул мешок на заснеженную лавку и сосредоточенно копался в нем, тощая кошка, залезшая на спинку скамейки, тоже интересовалась подарочками. А Снегурочка отчего-то затравленно смотрела в сторону.
Конечно, были тут и давние знакомцы. Например, "Аниськин", кулаком грозивший подросткам с подозрительной бутылкой в руках. И вновь - маленький братик Верочки, все так же невинно таращивший прелестные глазенки над пухлым одеяльцем.
Отряхивая снег с шапки, вошел мрачный Гриша. На вопросительный взгляд матери пробурчал:
- Какая-то дура подшутить вздумала, позвонила в ГАИ, представилась инвалидом, пожаловалась, что, стоянку ее занял. Петя сказал, невнятно так говорила, все шамкала. Но скандалила вовсю. А я сегодня, как назло, из-за елки этой далеко машину поставил. Ко всему прочему, тачку мою разрисовали фломастерами разными цветочками и елочками. Целый час оттирал. Только этого и не хватало мне сегодня, когда работы полно!
Все еще ворча, Григорий тяжело протопал в свои "апартаменты". Через минуту оттуда раздался звериный вопль. Когда кондитер выскочил в зал, я едва не упала со стула. На свекольного цвета лице сверкали выкаченные белки глаз, он хрипел и сипел:
- Торт!.. Исчез... Пропал... Заказ... Срочный...
Осмотр злополучного помещения не дал почти ничего. Замечательный торт испарился вместе с одной из пустых картонок. Бумага, заклеивавшая окно, была содрана, окно приоткрыто. Между стеклами лежали крошки замазки.
- Надо бы вызвать милицию, снять отпечатки пальцев, - растерянно сказал Палыч.
- Знаешь, сколько это займет времени, - огрызнулся сын, - через пару часов мне торт этот отвозить надо. Ладно, оставьте меня одного. Соображу пока что-нибудь другое на скорую руку. Хотя и стыдно халтурить в такой день, но выхода нет. А с пропажей потом разберемся. Если сможем, конечно.
Мы гуськом вернулись в уже опустевший зал. Молодняк исчез. Новых посетителей не было. От праздничного настроения не осталось и следа. Я не могла понять, кто мог так бесчестно поступить с этим милым семейством, согревавших множество людей своей теплотой и душевностью.