Сборник "Лучшее избранное". Компиляция. Книги 1-8: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«У Тризвездия Ω Эридана в плоскости вращения белого карлика плотный астероидный пояс антивещества. Звездолет погиб. Измените систему метеорной защиты».

Алый свет литер озарял лица малышей.

— И все. Ни одного лишнего слова, — помолчав, продолжал Ило. — Ни единого слова о себе. Почему? Не хватило времени? Вряд ли. Скорее, просто показалось мелким, сообщив главное — об открытии, опасности и беде, — дополнять это необязательными сведениями о своей особе. Выделять себя среди всех погибших.

— А… что там произошло? — спросил Эри.

Дед в раздумье повел плечами.

— «Измените систему метеорной защиты». Эти четыре слова немного проливают свет, позволяют что-то предположить… Вы видели хроники о Залежи в Тризвездии, видели этот широченный диск астероидов вокруг белого карлика Ω¹ Эридана, ныне Звезды Неизвестного. Он похож на соединенные вместе кольца Сатурна, только гораздо обширнее. Две других звезды — Ω² и Ω³ — красная и желтая — подсвечивают с разных сторон это галактическое Эльдорадо. Необыкновенное зрелище. И на внешнем краю астероидного поля, где оно расплывается, комья антивещества мельчают, осталась громадная «дыра», вмятина пустоты с поперечником в тысячу километров. Это место аннигиляции звездолета.

Наверно, все было, как обычно: звездолет повис на удаленной от центральной звезды орбите, разведракету 1Р-9/12 послали искать — поскольку там нет планет — астероид покрупнее для развертывания базы. Наверно, локаторы звездолета заблаговременно и на предельной дистанции засекли метеоры, траектории которых могли пересечься с кораблем. Это не опасность, система аннигилятной защиты срабатывает автоматически: выстреливает самонаводящейся пушкой в метеорные тела миллиграммовые пульки из антисвинца. Легкая вспышка в ста километрах от корабля обращает метеор в пар и излучение, в ничто. Но эти метеоры сами были из антивещества…

Ведомая Неизвестным 1Р-9 отлетела, наверно, достаточно далеко, аннигиляционный взрыв звездолета ее не задел. Только вспышка, затмившая свет трех звезд, дала знать разведчику, что он остался один. Секунды — и ничего нет: ни корабля, ни сотни, без малого, товарищей, ни даже обломков. Если Неизвестный и не понял сам, то спектроанализаторы ракеты объяснили ему, что представляет собой астероидный пояс у белого карлика…

— А дальше? — тихо спросил Ло.

— Дальше его действия были подчинены одной цели: отправить сообщение. Направить его в Солнечную, там перехватят. Главное было — топливо. Аннигилят состоит из равных количеств вещества и антивещества, вот и надо, чтобы и того и другого было побольше. Не так уж и трудно отправить в плавильный бункер «Вещество» перед камерой сгорания все лишние предметы в ракете — они теперь все были лишние, кроме курсового автомата. Не так уж и трудно было ему упростить схему управления: только форсированный разгон и движение по прямой… Но самое трудное, невероятно трудное — наполнить бункер антивещества!

Это более всего и убедило, что у Тризвездия есть такая залежь: ведь на своей заправке 1Р никогда не достигла бы скорости 150 мегаметров в секунду — куда! Значит, Неизвестный собирал астероиды там. Как? Есть у ракеты минимальные технические средства для такого, для подзаправки в космосе: нейтридный манипулятор, засасывающий магнитный смерчик… Но один, в невесомости, в условиях, когда первое неточное движение наверняка окажется и последним… это был труд!

После этого ему осталось включить двигатель на режим нарастающего ускорения, выверить последний раз траекторию, чтобы далекая звезда Солнце находилась в перекрестии курсового фотоэлемента… — Ило замолк.

— И — выброситься? — хрипло спросил Эри.

— Нет. Он не мог выброситься, это сбило бы ракету с курса. Да и… — Дед поколебался, стоит ли такое говорить детям, — его тело, десятки килограммов дефицитного там вещества, тоже должно было войти в топливный баланс. Должно, не мог он, подчищая все, упустить из виду себя. И он вошел в плавильный бункер. Там есть переходный отсек с двумя герметичными люками. Когда он открыл внутренний, реле безопасности захлопнуло за ним внешний, сбросило его вниз.

Ило замолк. Молчали и дети. Берн рассматривал памятник в шаре: так вот почему астронавт стоит лицом к огню.

— А кто же он был? — спросила Ия. — Неужели не удалось установить — по голосу, по признакам каким-то?

— Слышали только голос дешифрующей машины, — ответил Ило. — А признаки — какие признаки! Все участники звездных экспедиций отлично водят разведракеты. Для них обязательно участие в конструировании и сборке звездолета и основных его машин — это принцип надежности через человека.

— Даже не узнали по записи: мужчина это был или женщина?

— Человек это был, — сказал Ило. — Человек.

Ночь пришла на «лапуту». Тьма внизу была расцвечена огнями дорог, вышек, зданий. Тьма вверху была как отражение, хотя огни в ней светили куда мощнее: они казались подобны земным только потому, что находились гораздо дальше. Одни, космосстроевские, в тысячах километров, другие, звездные, и вовсе пылали в десятках и сотнях парсек отсюда. Но и к тем, и к другим летели сейчас люди.

Берн увидел дополнительные отсветы, дрожавшие в и без того блестящих глазах Ии и Ни. Девочкам было очень жаль Неизвестного. Других из Пятой тоже, но не так: они погибли мгновенно, не осознав, что случилось. А этого, который остался один в звездной пустыне, в равнодушно уничтожающем все мире, и не мог даже ошибиться, пока не сделал все, — было жаль до слез.

Ило искоса смотрел на Эри. Тот, полуотвернувшись, жмурил глаза: это он сейчас входил в плавильный бункер ракеты, это ему бил в лицо нестерпимый тысячеградусный жар… Пусть неизвестный, но он!

Старый биолог улыбнулся тепло и чуть иронично.

14. Ило и Берн

В минувшем апреле ему исполнилось 182 года. Он и сам чувствовал, что зажился сверх всякого приличия. Не нужно столько — тем более ему, знающему жизнь достаточно полно, чтобы держаться за нее. Да и вообще, если человек настолько не понимает жизнь и свое место в ней, что и после ста лет цепляется за нее, смакует биологическое существование, — зачем он жил? Человек часть ноосферы, часть разумного мира — и важно почувствовать момент освобождения, за которым мир далее может развиваться без него. Тянуть дальше — значит, паразитировать, заедать чужой век. Такое — не для него.

Оправдание избыточной жизни Ило видел в неоконченных делах — в тех, в которых мир без него еще не обходился. Помыслы и действия биолога были подчинены одному: закругляться. Заканчивать старое, не брать на себя новое — освобождаться.

Но жизнь все не отпускала. Вот, подкинула Альдобиана, надо держать его при себе. Должны же пробудиться в древнем профессоре хоть намеки на память Дана, должны! Астр прав: если не он, так кто?

…Не отпускали — хотя это было без толку, зря — мысли о загубленной Биоколонизации. Их возбуждали путешествия с «орлами», перелеты. Паря в воздушных потоках над зелено-голубым миром — с водами, тучными нивами, теплым ветром, — он невольно подумывал, что и на других планетах могло быть так. Даже одна усиливающая проект идея пришла к нему в таких размышлениях-полетах, что посредством тех же микробиологических операций можно образовать на планетах залежи нефти, горючих сланцев, слои плотного угля, даже километровые пузыри газа. Не для прежнего бездарного расходования на топливо (хотя и это не помешает там как НЗ — солнца-то все-таки искусственные!); это была бы сырьевая база для производства полимеров, синтетических материалов, даже пищи. Куда как важно было бы для строительства новых цивилизаций.

Разгорячась в мыслях, он продумывал методику, отвечал на возможные вопросы Эоли, сотрудников, даже Приемочной Комиссии… а потом спохватывался со стыдом и болью. Нет проекта Биоколонизации как не было; другими делами заняты сотрудники, другие опыты ведут они на Полигоне. Есть лишь его бессмысленное умствование, старческое невладение мыслью. Раньше он мыслями владел так же уверенно, как и телом.

Потом снова мечтал, планировал — жило в нем это, жило! Однажды даже запросил у ИРЦ обзор проектов и идей по освоению далеких планет. Просмотрел — и проникся гордыней: не было ничего в обзоре и близкого к Биоколонизации, не было, черт побери!.. А затем спохватывался, стыдил и смирял себя.