— Потому что это не энергия. Энергию не создают, ее находят и добывают. Посредством ее делается все остальное. Без нее любые измышления ума так и остаются измышлениями. Миражами. Они — вторичны.
— А в автоклавах — измышления?
— Реализованные измышления.
— Реализованные в масштабе одной стомиллиардной от возможной величины. То есть почти что и не…
— Остальные 99 999 999 999 долей даст энергия.
— Но… если все от энергии, то не есть ли и все созданное нами лишь какое-то распределение потоков энергии?
— То есть не есть ли все содеянное людьми…
— …и тобой…
— …мираж?
Усталые мысли старого человека.
Светит с экрана Ахернар; около него, если приглядеться, можно различить звездную «нить Ариадны» — созвездие Эридана. Залежи Тризвездия у Ω Эридана, на самом кончике нити.
…Были идеи, а потом и строгие теории, предсказывавшие наличие во Вселенной скоплений антивещества — равноправной с обычным веществом формы материи. И несмотря на знания, на теоретическую подготовку экипажа и специальные приборы — звездолет «Тризвездие» напоролся на Залежь, на астероидный пояс у Ω Эридана, как средневековый корвет на рифы. Так и осталось неизвестным, как все вышло, но ясно было: не ждали.
Все это случилось давно. Он сам принимал участие дежурным диспетчером Орбиты Энергетиков, перехватывал ту пустую ракету. ИРЦ после открытия Трассы уведомил, что «фонд» Ило возрос на 470 мегабиджей… нужны они ему! Главное — дожил. Нетерпелив человек, нетерпеливы люди: такой проект исполнить в пределах одной, пусть и долгой, жизни!
…И параллельно с исполнением его множились замыслы, идеи, новые проекты. Все они начинались с одного тезиса: предположим, что у нас достаточно энергии для…
И вот слово «будет» можно заменить на «есть». Уже готовы, сформированы миллионные отряды переселенцев на каждую планету.
Испытания АИСов у Сатурна прошли блестяще, конструкция себя оправдала, десятки таких устройств, «помощников» Солнца, скоро займут свои места. И энергия для них есть.
— …Но все же, все же, все же — чем эта растянувшаяся на четыре парсека Трасса, в одну сторону тянется вереница пустых роботов-гонщиков, в противоположную «груженые», с шарами, у Тризвездия загрузка, здесь разгрузка, — чем отличается она от старых, ныне музейных эскалаторных лент, которыми уголек из карьеров на-гора выдавали? Только масштабами. Вот то-то и есть. Потому что энергия — первичная реальность.
— Но вело к ней знание. Освоили, познав. И у тебя — знание.
— То первичнее, нужнее.
— Но ведь здесь о жизни. О жизни по-крупному. Куда же первичнее!
— Нет той нужды. Живое субъективно, оно стремится к истине о себе, только когда совсем зарез. В остальных случаях его занимают истины о другом и других — объективные истины. В этом разница открытия у Тризвездия и моего, в автоклавах.
— Значит… ложь умолчанием?
— Нет. Истина умолчанием. Я не знаю до конца. Тот случай, когда молчание честнее слов.
Кожа на внутренней стороне рук зудела. Ило взглянул: так и есть, сыпь.
Он сосредоточился. За минуту сыпь и покраснения исчезли, кожа стала гладкой, упругой — молодой. Так каждый раз: как поглотит глубокая мысль, сильное переживание, вегетативные нервы выходят из-под контроля. Да оно и пора.
«Творческий человек должен жить столько, сколько ему надо для исполнения всех замыслов» — гордый тезис Ило. Жить — не просто существовать, превосходить других в работоспособности, понимании мира. Гореть ярче. Он, биолог, знал и умел это.
— Вот ты и дожил до завершения самого крупного замысла.
— А не лучше ли было — не дожить?
— Если на то пошло, это в твоей власти.
— И пусть дальнейшее решают другие? Трусливая мысль…