Сборник "Лучшее избранное". Компиляция. Книги 1-8: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Варфоломей Дормидонтович, одинокая мошка со вселенскими мыслями и увесистым ломом, выскочил из люка на площадку на крыше, как черт из табакерки. Промчал мимо дружелюбно шагнувшего навстречу с протянутой рукой Бурова: «О, Варфоломей Дормидонтович! А что случи..?» — ринулся к вышке. Люлька была поднята, загремел ногами по железным ступеням.

На пределе сил он поднялся на площадку ГиМ — там были трое: Миша и Климов у перил, запивали бутерброды кофе из стканчиков, Терещенко склонился над клавишами скошенного куба пульта, что-то выверял — метнулся к нацеленному в МВ белому стволу и что есть силы шарахнул по нему ломом. Гул пошел, как из пустой бочки — и перешел в неутихающую реверберацию. Ствол двуступенчатого ЛОМДа сместился. Это у Любарского было четко продумано: прежде всего сбить прицел, тогда НПВ-луч отклонится, не пойдет в МВ, ничего не захватит.

— Растакую мать!.. — только и успел произнести Климов.

Пси-заряд у директора был еще не весь. Он повернулся с поднятым ломом к пульту — и гахнул им во всю мощь прямо перед лицом ошеломленного бригадира по индикаторной панели, по рукоятям точной настройки, по табло времен, по каре клавиш… Тоже гул, звон, что-то лопнуло, заискрило, погасло, загорелось, дало дым и запах.

После этого Варфоломей Дормидонтович уронил свое орудие спасения мира, против которого нет приема, опустился на железные листы, рванул на груди застегнутую еще в Овечьем не на те пуговицы фуфайку, лег на бок. Ему стало плохо.

Шел день текущий 15.33425 ноя ИЛИ

16 ноября 8 ч 1 мин 22 сек 49 соток Земли

408-й день Шара

89-й день (96-я гал. микросекунда) Дрейфа М31

16 + 50 ноя 3 ч 20 минут при К150 на крыше

16 + 66 ноя 20 часов 16 мин при К200 на площадке ГиМ-3

Над ними сиренево накалялось МВ-небо очередного Шторм-цикла

702145648-го от Таращанской катастрофы

Внизу перечеркнутое эллипсами плането-орбит разгоралось

над полигоном новое 325171-е МВ-солнце из окраинной галактики

Позже установили: 702145648-й действительно был антивещественный цикл. Как и все четные.

Автор просто не знает, что и сказать.

Это как раньше в общественных банях вывешивали объявления «Администрация не несет ответственности за содержимое ваших карманов», так, наверно, надо и мне: «Автор не несет ответственности за поступки своих персонажей». Ну что это такое!

…будем откровенны: не повезло все-таки НИИ НПВ с новым директором. Видел ведь обеими глазами: едят люди. Кушают. Не могли они это делать при включенной вертикальной установке. Не исполняли они Захват.

И депешу его снизу Петренко успел передать. Не поняли, но притормозили. Не было необходимости крушить ломом труд многих дней. А он…

Но с другой стороны: когда ж ему тут было вникать и разбираться. Надо успеть спасти, вот и все. И спас — как смог.

И приказ свой нелепый о времени написал, как умел… а тоже надо было. Потому что понимал то, чего другие не понимали. Криво-косо, с натугой и сомнениями, но понимал. Чуял. Другие-то ведь совсем ничего.

Глава тридцатая. Первый контрольный

Потом не однажды довелось Варфоломею Дормидонтовичу кривить лицо в виноватую улыбку при встречах с Климовым. А тот чувствовал — и всякий раз восклицал:

— Распротакую мать!.. Такая была установка!..

Реальным фактом для всех оскорбленных создателей ГиМ-3, энтузиастов проекта, оставалось то, что Бармалеич где-то чего-то прочитал — пусть даже и на дискетах «великого Хрыча», взвился на дыбы и понес. Пеца начитался. И — железякой по точной технике, как американский жлоб из теле-сериала, это ж надо! Поэтому наседали на него разгоряченные Панкратов, Буров и другие:

— Бармалеич, что вы себе думали: шарахнуть ломом по предельно заряженной Ловушке! Там вторая ступень — цистерна со сконцентрированным межпланетным пространством… Вы же сбили центровку поля! Там же были точно выставленные электроды под высоким напряжением. Представляете, как мог рвануть «триллионник». От башни бы ничего не осталось… да не только!

На что Варфоломей Дормидонтович мог ответить одно:

— Ну… в этом случае погибли бы мы. От силы Институт. Самое большее разрушилась бы Катагань. Но и все.

А Бор Борыч Мендельзон в доверительных разговорах с членами КоордСовета, то с одним, то с другим, прямо и нелицеприятно поднимал вопрос о немедленном снятии Любарского: