Сборник "Лучшее избранное". Компиляция. Книги 1-8: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ладно, cheries amies, сделаем, что удастся, здесь.

— В качестве первой примерки, — добавил Варфоломей Дормидонтович. — От замысла мы не отказываемся.

Если бы Варфоломей Дормидонтович был жизневед, то непременно придал бы значение тому, что за короткое время, два месяца конца лета и начала осени, нагромоздились столь крутые и интересные перемены: мало того, что тронулась со своего места в Небе галактик Туманность Андромеды, а в НИИ НПВ произошел катастрофический Шаротряс, погибли два лидера — но и пришли в Институт три отчетливо необыкновенных человека: Дуся Климов, НетСурьез и ГенБио — с лихими знаниями, мыслями, идеями. Да еще быстро развился Панкратов, без коего теперь невозможно и представить все дела. На лидерство никто из них не претендовал, выпячивали их сами наработки. Ими если и не восполнялась утрата Пеца и Корнева, то дополнялся и развивался далее их вклад.

Но поскольку он был не жизневед, а астрофизик и плохой директор, то значения этому не придал.

— Галактики вращаются в свое галактическое удовольствие. Вся Вселенная живет так! — тезис ГенБио; именно на этом было замешано и его творчество, и долгожительство. — И М31 прет сюда в свое удовольствие, будьте уверены. Это всегда нужно учитывать. Как? Жить в свое удовольствие. Мир живет не для нас — для себя. Бог тоже. Это высказывание он произнес, уже основательно познакомившись с НИИ, с Меняющейся Вселенной в кабине ГиМ-2, даже с глобальной катавасией вокруг Дрейфа галактики М31. И оно свидетельствует, насколько этот человек верил в Жизнь. Во ВсеЖизнь, первичную Жизнь, часть от малой части которой — наша.

У него не было сомнений, что Вселенная — жива, одухотворена и высокоразумна. Живая цельность, необозримо огромный живой организм, в коем все взаимосвязано и взаимодействует. «Галактики — лишь поры Тела Вселенной, поры Универсума,» — еще его высказывание; может, и с перехлестом, но показывает натуру.

И именно — да! — Вселенная, ее Существо-Время живет насыщенно и полнокровно во всех своих проявлениях, от Шторм-циклов и вспышек сверхновых до желудочных сокращений ползущего червя. В свое удовольствие во всем.

Эта несокрушимая вера в Бога-Жизнь пропитала его; она заменяла Геннадию Борисовичу диеты и режим, поддерживала его во французском маки и в заключении.

И кстати, высказывания эти, как и многие иные, были произнесены им в хорошем застольи с «верхними». И в сауне на 144-м уровне. Или на мчащейся НПВ-«Бригантине» под МВ-солнцами среди мечущихся звезд.

Ему особенно понравилась организованная на верхотуре К-жизнь с обеспечением и комфортом — в свое удовольствие для высокосложной плодотворной работы так же в свое полное удовольствие. «Ну, cheries amies, вы сами все поняли давно!»

Пробирки Иорданцева были не менее серьезны, чем у Ило и Эоли в помянутом выше романе.

…Если точнее, то наличествовали не столько пробирки, а автоклавы строгой герметизации, хранившиеся всегда при отрицательной температуре, в морозилке; и наборы сложных препаратов, и закодированные на полную нерасшифруемость рецепты.

Все это предназначалось для ядерно-биологической войны; впрочем, годилось и для ликвидации последствий такой войны. В два приема: Чистка и БиоОживление.

(Чистильщик это было его задание в той Биошарашке п/я №… Не только его, обьявили конкурс; победителю светила немедленная свобода, орден, квартира в Москве, своя лаборатория, членство в Академии — все. Он вывел породу кремний-органических хлоробактерий. Под герметичными стеклянными колпаками они, будучи выпущены из пробирки, поедали, превращая в газ, воду и оксиды ВСЕ ОРГАНИЧЕСКОЕ И ЖИВОЕ: древесину, насекомых, почву, мышей… а прикончив это, принимались друг за друга. Самоуничтожались.

В сочетании с ядерной бомбардировкой чистильщиком можно было покорять сразу материки, а то и иные планеты: все живое, что уцелело бы от огня и радиации, выедалось до последней клетки. Да и зачем оно, действительно, нужно — покалеченное радиацией, мутировавшее. Лучше начать с чистого листа.

Иорданцев вывел культуру Чистильщика, проверил — и не сообщил. Знал только лаборант Витюша, которого ему затем пришлось из-за этого таскать с собой всю жизнь. Держать при себе. Благоволить. Закрывать глаза на его пристрастие к лабораторному спирту — и т. д.

И герметические контейнеры с культурами и препаратами тщательно хранить, перевозить всегда с собой, при себе, не спуская глаз — с места на место.)

Для «с чистого листа» у него была идея Оживления. Оживления убитого ядерной войной мира, природы. Или не ядерной, биологической, тем же Чистильщиком, если его изобретут другие.

Микробиологическим Оживлением Иорданцев занялся позже, в Подмосковьи, в Биоцентре в Пущино; снова потому, что маячила ядерная война, радиоактивные пустоши после нее. Их следовало потом как-то возвращать к жизни. Но опыты требовались масштабные, с затратами — развернуть их не дали.

Эти контейнеры-автоклавы содержали не менее активные, хоть и направленные в другую сторону, в жизнь, бактерии, препараты и культуры; за ними тоже нужен был глаз да глаз.

Впереди были 100 К-лет, век до Оживления Аскании 2, четыре земных дня с часами. И шесть веков до ее гибели — 25 дней.

…В принципе для территории Аскании хватило бы упаковки с К100 на полигоне — тогда собранная порода заполнила бы его до краев. Но в это не вписывались МВ-солнца; они наибольше могли сиять 10 земных секунд — таковы оказывались К-сутки, а за час набегал К-год; к этому режиму на самом пределе были подходили окраинные МВ-галактики. На это была настроена электроника, автоматика и вся техника солнцепровода. То есть на К8640 — сутки там за 10 земных секунд.

Если честно, то для такого пятачка и МВ-солнца были необязательны; обошлись бы искусственным освещением. Но солнца-то уже были, работали.

…в замыслах и душах НИИвцев все-таки жил, трепыхался Материк. Атлантида. Тоже на А, но гораздо романтичнее, вселенскее.

В следующие дни пошли вылазки НПВ-баржой и катерами на «открытку». Тоже с Ловушками-фрезами: дробить, мельчить до крупиц, до пыли слишком крупные валуны — увеличить поверхность контакта для оксибактерий ГенБио. И — пожарче МВ-солнца; знойное лето с жарким звездным небом.

В работе участвовал и Геннадий Борисович. Он именовал НПВ-фрезы «плугами»; они и вправду пахали по камням.

Теперь пригодилось подлинное К-времяисчисление по-иерихонски, приобрели смысл отрегулированные Терещенко сезоны. До сей поры это были математические и астрономические забавы над грудой мертвых камней.

…Далее я адресую читателя к соответствующим страницам романа « xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" l:id20200711184121_5За перевалом» и не стану здесь повторять уже развитую однажды идею.

К тому же К-Материка не было — и в первом применении ГенБио смог развернуться на «пятачке» в 110 квадратных километров далеко не в полном масштабе своей разработки и блеске замыслов (как и Ило в том романе, кстати). Так что, если смотреть с этой, чисто практической, стороны, то его исследовательский подвиг и вправду был, пожалуй, сравним с Ловушечно-снабженческим подвигом Альтера Абрамовича при участии Венчика Бугаева, чтоб он так жил: добыть соответствующее количество пленки, чтобы ею накрыть всю будущую Асканию Нова-2, — это вам не жук начхал. Надо знать где взять и суметь взять эти два вагона ее; на удалении 600 километров через облако вблизи горизонта — в перевальной фирме соседней республике.

И без провоцирующих объявлений.