И Дин знал: это был запах самого Каса.
Дину нужен был глоток воздуха. Он медленно отстранился, приподняв голову.
— Твой рот на вкус гораздо лучше, чем пальцы, — заметил Кас.
Он все еще обнимал Дина за шею.
— Неужели, — прошептал в ответ Дин, слишком ошеломленный, чтобы придумать другой ответ.
— Да, — сказал Кас, пропуская волосы Дина через пальцы. — Очень приятный вкус. Но, Дин, я знаю, ты не заинтересован в этом теле в таком плане. Уже поздно, ты, должно быть устал, поэтому я думаю, что мы просто должны разойтись спать и…
— Вот почему я не звонил, — ляпнул Дин. На него только сейчас снизошло откровение, которое взорвалось, словно разрыв дамбы. — Прости, я очень виноват. Именно поэтому я и не звонил. Именно поэтому я выгнал тебя. — Дин поднялся, с трудом заставляя себя смотреть Касу в глаза.
— Что? Ты — что? — Теперь Кас выглядел обеспокоенным. — Но ты же сказал, что это был Гадриэль, о чем ты вообще говоришь? Я что, сделал что-то неправильно? — Он попытался сесть, приподнимаясь на локтях. — Дин, если я сделал что-то неправильно, просто забудь об этом — пожалуйста, не выгоняй меня снова…
— Нет, тише, не волнуйся, Кас, я не это имел в виду, — быстро произнес Дин, проведя ладонью по волосам Каса вниз, к плечу. — Ты остаешься. Остаешься. Я хочу, чтобы ты остался. Честно. — Дин осторожно сжал плечо Каса. — Все, что я говорил тебе о Гадриэле, было правдой. Но все дело в том, Кас я знаю, что мог бы найти способ позвонить. И ты это тоже знаешь. Я мог бы найти возможность и поселить тебя на квартире, где-нибудь поблизости от Небраски или что-нибудь в этом роде. Я бы мог найти какой-нибудь способ связаться с тобой. Я мог бы приезжать и навещать тебя почаще. И я мог бы навещать тебя чаще, чем один раз. Но… я этого не сделал.
Кас выглядел настолько мрачным, словно ожидал, что на него упадет молот. Он медленно кивнул и сказал:
— Я знаю.
— Не сделал, потому что был напуган, — продолжил Дин. — Прости, Кас. Мне было страшно. Я только сейчас понял, насколько.
Кас посмотрел на него.
— Я не понимаю. Чего ты боишься?
Дин едва мог выговорить хоть слово.
Наконец он выдавил:
— Я боялся тебя.
— Меня? — Кас поспешно сел и быстро заговорил: — Но я никогда не причинил бы тебе боль, Дин. Наоми больше не контролирует меня, и это действительно была только Наоми, это был правда не я…
— Дело не в этом. Не так. Я боялся тебя и себя, — сказал Дин, беспомощно показав рукой в сторону Каса, а потом на себя. — Ты и я. Я боялся нас. Я был идиотом и сволочью и оттолкнул тебя, потому что был напуган.
Кас слегка склонил голову набок, в его прищуренных глазах сквозило замешательство. Это был настолько классический взгляд Кастиэля, что Дин чуть не зарыдал, увидев его, понимая снова и снова, насколько был близок к тому, чтобы потерять Каса навсегда. Дин попытался объяснить:
— Как только ты появился здесь, я уже мог предвидеть, что произойдет. Мы вернули тебя сюда, ты, твою мать, почти умер у меня на руках, тебя смертельно ранили прямо передо мной, ты даже себе представить не можешь, каково было смотреть на все это. Думать, что тебя больше нет…
У Дина перехватило дыхание, когда он вспомнил эту сцену.
Кас все еще сосредоточенно смотрел на него потемневшими глазами, когда Дин продолжил:
— И вот вдруг ты снова жив и, человек, Кас, человек. Ты был тем человеком, каким никогда не был раньше, не с того момента, когда я познакомился с тобой и… ты собирался жить здесь, с нами и… Ты пользовался чертовым душем. На следующее утро ты пришел в библиотеку, и первое, о чем ты доложил — это о проклятом душе, о напоре воды, типа: «О, привет Дин, я только что был голый в душе. Вот, просто подумал рассказать тебе».
— Я так не говорил, — прошептал Кас. — Я не это имел в виду.
— Я знаю. Но говорю тебе то, что услышал я. Затем ты начал говорить о сексе, черт возьми, все, что я слышал: О боже, сейчас он занимался сексом, и ему это понравилось, и говорил о том, как легко скатиться в гедонизм, а я… я… — Дин раздраженно выдохнул. Он переложил руку с плеча Каса на его щеку и погладил. Кас не спускал глаз с его лица, когда Дин сказал: — Я четко знал, что произойдет. Для меня это было ясно, как день. Всего лишь в одном шаге. В одной ночи. Через одну чертову комнату. И я… просто… запаниковал, Кас. До настоящего момента даже не понимал, насколько. Мне чертовски жаль.
Голос Каса был низким:
— Но я бы никогда ничего не сделал, Дин. Я бы ничего не сделал…
— Знаю. Но я бы сделал.
— И… это… плохо, потому… потому что… почему? Потому что… — Кас думал вслух и его голос становился все тише и тише. — Потому что, ты… не хочешь? Верно?