До ужина Жека добросовестно занимался с пацанами по программе. Для Жеки детский сад, не умилялся даже восторгам парней. Обратили на себя внимание только два момента. В комнате самоподготовки Ной сообщил, что у них, оказывается, основной язык французский – Франсуа сказал, что это нужно для помилования. Что-то уточнять, тем более спорить с преемником Дитриха постеснялись, так они у родного сержанта хотят спросить, что это значит?
Жека про себя ругнулся, совсем упустил из виду этот момент, или считал несущественным? А ребята ведь реально верят в экзамен, суд и помилование - верят, что вернутся к родителям! Жека грустно их оглядел и не стал разочаровывать. Сами пусть разочаровываются, французский им? Да пожалуйста!
Выдал им по-французски, - ваше помилование бред, после экзамена вы станете наёмниками, окажетесь вне закона во всех мирах СЕМа.
Переспросил участливо по-английски, - непонятно?
Ребята дружно помотали головами.
- Ну, ничего, скоро поймёте, - душевно пообещал Жека, - я помогу.
Парни синхронно вздохнули - сержант опять над ними издевается. Только Тоша, видимо, обратил внимание на то, что Жека явно не желает говорить о повторном суде. Причём, Антоша точно считал, что это не из жалости. Жека шагнул к нему в раздевалке, чтобы помочь удобнее закрепить ранец, братишка испуганно вздрогнул! Его буквально физически боится младший брат! Остальные и подавно считают чудовищем.
Жека подумал, что так и должно быть вначале, вот подрастут, освоятся, станут похожими на него монстрами, тогда и перестанут бояться и вздрагивать. Дитрих, помнится, им прямо в глаза обещал, что они его полюбят, и ведь почти не соврал!
После ужина ребята уныло поплелись на плац отбывать наказание, Жека пошёл с ними за компанию что-то сказать Франсуа. Кадеты встали в строй, Жека невозмутимо ждал у дверей, когда инструктор обратит на него внимание. По неписанным правилам школы, занятия не проводились в присутствии сержантов, дабы на них не падала даже тень преподавательского изуверства.
Франсуа был вынужден к нему обратиться, - что-то хотел, Жека?
- Да, Франсуа, - небрежно ответил Жека, - я забираю своих.
- Ты не можешь… - жёстко начал говорить инструктор, Жека его прервал, - могу, и ты это знаешь. Я оспариваю дисциплинарное взыскание и своей волей забираю ребят. Дело передаётся на рассмотрение Луи, он его утвердит…
- Или ты перестанешь быть сержантом, - заметил Франсуа.
- Да, или перестану быть, - согласился Жека. Он обратился к строю, - первое звено! За мной!
Сам развернулся к дверям, успел сделать на выход пару вальяжных шагов, как набравшие приличную скорость от избытка чувств кадеты, не успев притормозить, вынесли своего сержанта в коридор.
- Ой! Прости, Жека! Извини! А мы куда сейчас?! – радостно-возбуждёно гомонили парни.
- Сейчас мы, - раздельно проговорил Жека, - успокоимся, сделаем серьёзные морды и пройдём в игровую каюту. Там ждём новых указаний. Приказ ясен?
- Да, конечно, как скажешь, - выразили парни полную готовность к сотрудничеству.
- Успокоились? – строго спросил Жека.
Парни придали физиономиям серьёзные выражения, получилось не очень, хотя… тут главное самому не заржать.
Жека добавил суровости в голос, - не слышу! Успокоились, спрашиваю?!
- Так точно, сэр сержант, сэр! – Дружно ответило первое звено.
«- Строевая им явно пошла на пользу», - отметил Жека про себя и продолжил командирским тоном, - развлекаться! За мной! – он простецки улыбнулся и закончил по-человечески, - пошли потихоньку.
В комнате отдыха Жека сказал нарочито только своим, - Кот и Джерри первые в теннис, остальные в бильярд.
То, что бильярдный и теннисный столы заняты, его совершенно не волновало.
Он взял в шкафчике по ракетке в руку, и улыбнулся несколько опешившему Мо, - свободен, дружище.
Моцарт окрысился, - я тебе не дружище! Зови меня сержантом Ганеком!
Третье звено, видимо, собиралось воспользоваться наказанием первого и второго звеньев, дабы продемонстрировать всем лидирующее положение. Но тут пришёл Жека и всё испортил.
Его улыбка заледенела, - сержант Ганек, немедленно освободи первому звену бильярд и теннисный стол.