Джаред вернул отцу книгу, когда тот подошел к нему с бокалом. Отец поставил ее на полку и направился к нам в зону отдыха. Джаред последовал за ним. Джонатан взглянул на мой пустой бокал с явным разочарованием.
– Что, не смог дождаться тоста? Не припоминаю, чтобы тебя воспитывали в хлеву.
Я промолчал. Отец стиснул зубы и стукнулся бокалом о бокал Гэвина.
– За успешное партнерство!
Мне понадобилась вся сила воли, чтобы прикусить язык. Он воспринимал предстоящую свадьбу своего сына как деловое соглашение, но почему же меня это до сих пор удивляет, ведь наш семейный бизнес строился на разводах. Этот парадокс всегда поражал меня: отец во что бы то ни стало старался сохранить свою семью, но при этом разрушал сотни других семей. Я взмахнул рукой с пустым бокалом и добавил:
– За долгий и счастливый брак!
– Я выпью за это, – согласился Джаред, опрокинув бокал в рот.
– Как и я, – присоединился Гэвин, убедившись, что рядом со мной не наблюдается никакого алкоголя. Вместо того, чтобы выпить, отец поставил бокал на столик рядом с собой.
– Итак, Маккензи Эванс. Что мне должно быть известно об этой молодой женщине? – он остановился. – Насколько я помню, вы с Оливией ждете ребенка.
– Ты хочешь сказать, что она на прошлой неделе сделала тест на отцовство, а я об этом не знаю? – Я вскочил. – Потому что пока она этого не сделает, ты ничем не подтвердишь факт моего отцовства.
Если бы все только знали, как сильно я хотел, чтобы ребенок был не моим. Я презирал отторжение, которое испытывал к этому ребенку. Моя ненависть относилась к его матери, я знал об этом, но не мог изменить чувства в отношении ребенка. Отец наклонился вперед, положив локти на колени. Его галстук повис на горле, он в упор посмотрел на меня.
– Хоть раз в жизни, ты мог бы взять ответственность на себя за свои действия, а не всаживать свой член в следующую шлюху?
– Отец! – предупреждающе вскрикнул Гэвин.
Джаред выглядел так, будто может напасть в любую минуту. Джонатан же восседал на кресле как на троне, излучая самодовольство
– Я ведь не дурак, Эндрю. Я видел, как вы обнимались с ней внизу. От вас за версту несет похотью.
– Вожделением, – выплюнул я. Усевшись назад на диван, я поставил бокал на журнальный столик и толкнул его к краю. – Позволь кое-что сказать тебе, отец. Мне очень повезло, что с этой женщиной меня связывает привязанность после всего того, что я причинил ей. То, что мы преодолели похоть, но ведь тебе неизвестно каково это, не так ли?
– О, так ты теперь будешь рассказывать мне о любви к этой женщине. Мы все видели, что вышло из твоей любви к Ребекке Слоан.
Я скосил глаза на Джареда. На его лице явно проступили гнев и непонимание.
– Оставь Ребекку в покое! – посоветовал я.
– Если бы я мог. Ты ведешь себя как эгоистичный испорченный ребенок, который никогда не задумывается о приличиях в этом доме. Твои отношения с Маккензи закончатся сегодня. Ты достаточно покуражился над этим домом, когда разводился с Ребеккой. Я не позволю тебе позорить нас и дальше, не признавая беременность Оливии.
– Разведен, – выдохнул Джаред.
Мой отец поджал рот.
– Вижу, ты не слишком откровенничаешь с друзьями. Твоя Маккензи знает о Ребекке? – Он облизал губы и прежде, чем это слово покинуло его рот, я почувствовал, как оно ударило меня стрелой прямо в сердце. – Об Отэм?
Каждая косточка плавилась в моем теле. Сердце кровоточило. Слезы собрались в уголках глаз.
– Не смей, – проскрежетал я. – Не трогай ее!
– Ты сам начал все это, когда привел эту женщину в мой дом. Как ты посмел осквернить мой дом своим эгоизмом?
– Достаточно! – вскочил Гэвин, вскидывая руки в воздух. – Хватит! Иисусе! Дерьмо! Вы не можете просто спустить все это на тормозах на неделю? Вы оба! Это моя свадьба, черт возьми! Хватит уже припоминать все то дерьмо, произошедшее без твоего контроля!
– Я и не собирался терроризировать Эндрю. Я просто говорю, что твой брат женился на женщине вопреки моему желанию, сделал ей ребенка, убил его, а потом развелся с ней из-за предполагаемого акта измены. Не могу сосчитать сколько раз я пытался наставлять твоего брата, чтобы он помнил об этой ошибке.
Я сидел там слушая, как отец поливает меня грязью. Комната исчезла. Голоса рассеялись. Я сидел там и слышал только стук собственного сердца.
Стук. Стук. Стук.