Весь МЕГРЭ. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Секунду поколебавшись, Мегрэ гаркнул на всю лестницу:

— Рому!

Латыш даже не поблагодарил его.

— Иногда я убегал, ездил в Фекан, бродил вокруг виллы, где жила Берта. Потом я увидел ее с коляской — у нее родился первый ребенок. Из-за того, что мы были так похожи друг на друга, Петерсу пришлось признаться, что я его брат. Однажды мне пришла в голову мысль… Еще когда мы были мальчишками, я настолько восхищался братом, что старался подражать его повадкам. Словом, я настолько извелся, что однажды оделся, как он, и отправился туда. Служанка ничего не поняла. Но в тот момент, когда я уже собирался войти, появилась малышка, закричала: «Папа!»… Я просто дурак. Я убежал. И все-таки это засело у меня в голове. Иногда Петерс назначал мне свидания. Ему нужны были фальшивые бумаги. Я их изготовлял. Почему? Я ненавидел его и тем не менее подчинялся. Он ворочал миллионами, бывал во дворцах, салонах. Два раза попадался и оба раза выпутывался. Я никогда не интересовался делами его организации, но вы о них догадываетесь и без меня. Пока он был один или с кучкой сообщников, он отваживался только на не очень крупные аферы. Однако Мортимер, с которым я недавно познакомился, заметил это. Брат был ловок, дерзок, если хотите, просто гений. У Мортимера был размах и солидная репутация во всем мире. Петерс стремился объединить под своей властью крупных аферистов, организовывал дела. Мортимер их финансировал. Мне все это было безразлично. Как сказал мой брат, когда я был еще студентом в Тарту, я — неудачник. И, как все неудачники, я пил, впадал то в депрессию, то в возбуждение. Моим единственным спасательным кругом, который еще мог удержать меня на поверхности среди всех этих водоворотов, была Берта. До сих пор не могу понять — почему? Наверное, встретив ее, я впервые в жизни понял, что могу быть счастлив. Я имел несчастье поехать туда в прошлом месяце. Берта читала мне нравоучения. И в конце добавила: «Почему бы вам не последовать примеру своего брата?» Тогда меня осенило. Я не понимал, почему не подумал об этом раньше. Я же могу стать самим Петерсом, стоит только захотеть… Несколько дней спустя он написал мне, что едет во Францию и что я ему понадоблюсь. Я отправился в Брюссель встречать его. Забрался в вагон с неположенной стороны, спрятался за чемоданами и сидел там до тех пор, пока не увидел, что он встал и пошел в туалет. Я оказался там раньше его. Я убил его. Перед этим я выпил литр джина. Самое трудное было раздеть труп, натянуть на него свою одежду…

Он пил с жадностью, которую Мегрэ и вообразить себе не мог.

— Во время вашей первой встречи в «Мажестике» Мортимер что-нибудь заподозрил?

— Думаю, что да. На это было лишь смутное подозрение. Я тогда думал только об одном: вновь увидеть Берту. Я хотел сказать ей правду. У меня, собственно говоря, не было угрызений совести, но извлечь выгоду из своего преступления я не мог. В чемодане Петерса была самая разнообразная одежда. Я переоделся бродягой, что было мне привычнее. Вышел из отеля через запасной ход… Я почувствовал, что Мортимер следит за мной и целых два часа старался сбить его со следа. Потом сел в машину и велел отвезти себя в Фекан. Берта так ничего и не поняла. А я стоял перед ней, отвечал на ее расспросы, но не нашел в себе мужества признаться. Потом появились вы. Я увидел вас из окна. Сказал Берте, что меня преследуют за кражу и попросил ее спасти меня. Когда вы ушли, она сказала: «Теперь уходите! Вы позорите дом своего брата…» Прекрасно! Именно так она и сказала. И я ушел. И мы оба, вы и я, возвратились в Париж. Я вернулся к Анне. Конечно, была сцена, слезы. В полночь появился Мортимер. На этот раз он все понял, угрожал убить меня, если я действительно не займу место Петерса. Для него это был главный вопрос. Петерс был единственным связующим звеном между ним и бандами. Без него он не имел над ними власти. Снова «Мажестик». И вы — позади меня. Я услышал об убитом инспекторе. Увидел, что вы держитесь неестественно прямо. Вы не представляете себе, какое я чувствовал отвращение к жизни. При мысли, что я обречен вечно играть роль брата… Помните тот маленький бар? И фотографию, которая у вас выпала. Когда Мортимер явился в гостиницу «У Сицилийского короля», Анна начала протестовать. Она чувствовала, что в этой ситуации будет лишней. Понимала, что моя новая роль отдалит нас друг от друга. Вечером в номере «Мажестика» я нашел чемодан и письмо.

— Серый костюм из магазина готового платья и записку от Анны, где говорилось, что она собирается убить Мортимера и назначает вам где-то свидание?..

В номере стало теплее, в воздухе плавали клубы дыма.

Сквозь них еле проступали очертания предметов.

— Вы приехали сюда, чтобы убить Берту, — отчеканил Мегрэ.

Его собеседник продолжал пить. Прежде чем ответить, он опорожнил стакан, ухватился за край камина:

— Да, чтобы со всем этим покончить! И с собой. Мне все осточертело, все! В голове крутилась только одна мысль — брат называл такое «русскими мыслями». Умереть вместе с Бертой, в объятиях друг друга.

Он замолчал, голос его сорвался:

— Это идиотизм! Нужно выпить литр, чтобы такое полезло в голову. У двери стоял полицейский. Я протрезвел. Начал кружить вокруг виллы. Сегодня утром передал служанке записку: я написал своей невестке, что буду ждать ее под мостками на молу и что если она не принесет мне немного денег, меня схватят. Подло, да? Она пришла.

И тут, положив голову на каминную доску, он разрыдался, но плакал он как ребенок, а не как мужчина. Говорить ему мешала икота.

— У меня не хватило смелости! Мы стояли в темноте.

Море шумело. На ее лице появилось беспокойство. Я все ей сказал, все! И про убийство, и про переодевание в тесном туалете. Потом, когда увидел, что она совершенно обезумела, стал клясться, что все это ложь. Подождите… Нет, не убийство, а то, что Петерс был негодяем. Я кричал ей, что придумал все это, чтобы отомстить за себя. Она, должно быть, поверила. Такому всегда верят. Она уронила на землю сумочку с деньгами, которые мне принесла. Сказала мне…

Нет! Она ничего не смогла сказать.

Он поднял голову, повернул к Мегрэ сведенное судорогой лицо, попытался сделать несколько шагов, но пошатнулся и вынужден был снова ухватиться за камин.

— Дайте-ка мне бутылку, ну!

И в этом «ну» послышалась какая-то угрюмая нежность.

— Послушайте, дайте мне на минутку фотографию. Вы знаете…

Мегрэ вытащил из кармана портрет Берты. Это была единственная ошибка, которую он допустил: ему показалось, что в это мгновение голова Ханса была занята только мыслями о молодой женщине.

— Нет. Другую.

Ему нужна была фотография с двумя мальчишками в вышитых матросских воротниках.

Латыш не мог отвести от фотографии безумного взгляда. Комиссар видел снимок вверх ногами, но даже так было заметно, с каким восхищением смотрел на брата более светловолосый из мальчиков.

— Вместе с костюмом она унесла мой револьвер, — внезапно сказал Ханс, оглядываясь вокруг. Голос его звучал безразлично и совершенно спокойно.

Мегрэ залился краской. Неловко кивнул на кровать, где лежало его оружие.

Тогда Латыш оторвал руку от камина. Он больше не качался. Видимо, призвал на помощь всю свою волю.