— Это все ваши объяснения?
Резкий тон комиссара, казалось, удивил Эльзу.
— Вы мне не верите?
Не отвечая, он подошел к окну, растворил его, отодвинул шторы и глубоко вдохнул ночной свежий воздух.
Дорога внизу выглядела чернильным пятном и, когда по ней проезжали автомобили, светилась желтоватым блеском. Вначале вдали, километров за десять, появлялся свет фар. Затем через какое-то время машина бешено проносилась мимо, рассекая воздух и урча мотором, и ее задние огни постепенно исчезали за горизонтом.
Все бензоколонки были освещены. На вилле же Мишоннэ светились лишь окна на втором этаже. Сквозь занавески из плотной ткани Мегрэ опять увидел неясную фигуру страхового агента, сидящего в кресле.
— Закройте окно, комиссар!
Он обернулся и заметил, что Эльза дрожала от холода, кутаясь в пеньюар.
— Теперь-то вам понятно, что меня тревожит?.. Вы сами заставили меня обо всем рассказать… И все-таки я вовсе не желаю, чтобы с Карлом произошло какое-нибудь несчастье!.. Он часто повторял мне, что мы умрем вместе…
— Прошу вас помолчать!..
Комиссар прислушивался к звукам, доносившимся снаружи. Он придвинул кресло к окну и положил ноги на подоконник.
— Но мне же холодно…
— Накиньте что-нибудь на себя!
— Вы не верите тому, что я рассказала!
— Да помолчите же, черт возьми!
Он закурил. Издалека с крестьянской фермы доносились приглушенные звуки: мычала корова, двигались какие-то неясные тени. В гараже, наоборот, стоял большой шум — раздавались удары по металлу, затем послышался звук электрического компрессора.
— А я вам так верила!.. И вот…
— Замолчите вы наконец или нет?
Недалеко от дома, за деревом у шоссе, Мегрэ заметил тень человека. Должно быть, это был один из инспекторов, которых по его указанию вызвал Люка.
— Я хочу есть…
Он раздраженно повернулся и смерил взглядом жалкую фигуру молодой женщины.
— Так сходите за едой на кухню!
— Мне страшно идти туда… Я боюсь…
Мегрэ с досадой пожал плечами, удостоверился, что снаружи все было спокойно, и вдруг решил спуститься на первый этаж сам. Он уже хорошо знал расположение кухни. Возле газовой плиты комиссар нашел остатки холодного мяса, хлеб и начатую бутылку пива.
Он отнес все наверх, поставил еду на столик рядом с пепельницей.
— Вы плохо со мной обращаетесь, комиссар…
У Эльзы был вид обиженного ребенка. Чувствовалось, что она вот-вот разрыдается.
— Мне некогда с вами миндальничать… Ешьте!
— А вы не голодны?.. Вы сердитесь на меня за то, что я рассказала вам правду?
Но он уже повернулся к ней спиной и смотрел в окно. Мадам Мишоннэ за шторой склонилась над мужем и поднесла ложку, видимо, с микстурой к его лицу.