— Ты что же, так ничего и не предложишь комиссару?
— Прошу прощения… Я… Я обнаружил, что у нас уже ничего не осталось…
— Вот всегда ты так! Не можешь ни о чем заранее подумать… Извините нас, господин?..
— Мегрэ.
— Господин Мегрэ… Мы почти не пьем алкогольных напитков и…
В парке послышались чьи-то шаги, и Мегрэ увидел бригадира Люка, который разыскивал его.
Глава 3
Ночью на перекрестке
— Что-нибудь случилось, Люка?
Мегрэ подошел к наружной застекленной двери. За спиной, в гостиной, царила атмосфера неопределенности, а из темного парка на него смотрел Люка.
— Да нет, ничего не случилось, комиссар… Я вас просто искал…
Немного смущенный, Люка пытался через плечо Мегрэ заглянуть в гостиную.
— Ты снял мне комнату?
— Да… Вам пришла телеграмма… Мадам Гольдберг прибывает сегодня вечером на машине…
Мегрэ повернул голову назад и увидел, что Андерсен терпеливо ожидал конца их разговора, а Эльза, нервно покачивая ногой, закуривала очередную сигарету.
— Мне придется, видимо, зайти сюда еще раз завтра, чтобы опросить вас, — обратился к ним комиссар. — Мое почтение, мадемуазель…
Она снисходительно кивнула ему головой. Карл проводил полицейских до ворот.
— А гараж: вы осмотреть не хотите?
— Я сделаю это завтра…
— Послушайте, комиссар… Мое предложение может показаться вам подозрительным… Но я хотел бы помочь вам… Согласен, я — иностранец, и к тому же против меня есть серьезные улики… Но я больше всех заинтересован в том, чтобы истинный виновник был обнаружен… Прошу простить мою неловкость…
Мегрэ посмотрел ему прямо в глаза. Он увидел здоровый глаз, полный печали. Карл Андерсен медленно повернул голову, закрыл ворота и возвратился в дом.
— Что стряслось, Люка?
— Мне стало как-то неспокойно на душе… Я уже давно вернулся из Арэнвиля… Не знаю почему, но этот перекресток вдруг показался мне каким-то зловещим…
Они шли по обочине шоссе в полной темноте. Движение машин почти прекратилось.
— Я попытался мысленно восстановить все детали преступления, — рассказывал Люка, — и чем больше размышлял, тем более невероятным представлялось мне все случившееся.
Они спустились к вилле Мишоннэ, которая являлась как бы одной из вершин треугольника, тогда как другими его вершинами были гараж и дом «Трех вдов».
Между гаражом и особняком Мишоннэ было метров сорок, а от них до дома Андерсенов — около сотни метров.
Дом «Трех вдов» не был освещен, а на вилле страхового агента светились два окна, занавешенные плотными шторами. Появляющийся иногда узкий луч света указывал, что кто-то раздвигал эти шторы, чтобы выглянуть на улицу.
Со стороны гаража четко выделялись бензоколонки, из мастерской, где раздавались удары молота, падала полоса резкого света.
Они остановились, и Люка, один из самых старых сотрудников Мегрэ, продолжал объяснять:
— Прежде всего, сюда зачем-то приехал Гольдберг. Вы видели его труп в морге? Нет?.. Это мужчина лет сорока пяти, типично семитского типа… Человек солидный, небольшого роста, с волевым подбородком, упрямым выражением лица, у него вьющиеся курчавые волосы… Одет в роскошный костюм… Тонкое дорогое белье с монограммой… Он привык жить на широкую ногу, всем приказывать, тратить деньги не считая… На лакированных туфлях — ни пылинки, ни малейшего пятнышка грязи… Отсюда следует, что если он даже и добрался до Арпажона поездом, то не шагал пешком три километра до перекрестка… Мне кажется, он прибыл из Парижа или Анвера на машине… Как установил врач, в момент смерти, которая наступила мгновенно, пища была уже переварена… Но в желудке обнаружено довольно большое количество шампанского и жареного миндаля. В Арпажоне ни в одной из гостиниц в ночь с субботы на воскресенье шампанского не подавали, и, уверяю вас, что нигде в городе вы не отыщите жареных миндальных орехов…