— Все в порядке? — спросил комиссар человека, притаившегося у стены.
— Он побежал к бульвару Араго. За ним следуют Жанвье и Дюфур.
— Можешь идти спать.
Комиссар рассеянно пожал руку инспектору и пошел, тяжело ступая, низко опустив голову и продолжая дымить трубкой.
Было четыре часа утра, когда он толкнул дверь своего кабинета на набережной Орфевр[25]. Комиссар со вздохом снял тяжелое пальто. На столе среди бумаг стояла недопитая кружка. Пиво успело согреться, но комиссар допил его с жадностью. Затем уселся в кресло.
Перед ним лежала желтая папка, раздувшаяся от документов, как пузырь. Безупречно округлым почерком письмоводителя уголовной полиции на ней было выведено: «Дело Эртена».
Ожидание длилось больше трех часов. Электрическая лампочка без абажура была окружена серым облаком дыма, колебавшимся при малейшем движении воздуха. Время от времени Мегрэ вставал из-за стола, мешал кочергой в печке и опять садился на место. В кабинете становилось все жарче, комиссар снял с себя пиджак, затем воротничок, галстук и, наконец, жилет.
Телефонный аппарат был у него под рукой. Около шести утра он приподнял трубку, желая удостовериться, что связь с городом не нарушена.
Желтая папка перед комиссаром была раскрыта. Донесения, вырезки из газет, копии протоколов, фотографии рассыпались на столе. Мегрэ смотрел на них из своего кресла и лишь иногда брал в руки тот или иной документ, однако не читал его, а о чем-то сосредоточенно думал.
Поверх груды документов лежала газетная вырезка с красноречивой шапкой:
Мегрэ беспрерывно курил, не сводя глаз с телефонного аппарата, но тот упорно молчал.
В шесть десять раздался звонок — кто-то ошибся номером.
Комиссар принялся перечитывать документы. Правда, в этом не было особой нужды, так как он помнил их наизусть:
Вот и фотография, сделанная в ярмарочной палатке на гулянье в Нейи. Долговязый парень с непомерно длинными руками и треугольным бесцветным лицом. Его щегольство свидетельствует о дурном вкусе.
Это случилось в июле.
Мегрэ отодвинул зловещие снимки, сделанные на месте преступления: два окровавленных трупа, снятые во всевозможных ракурсах, искаженные лица, ночные рубашки в пятнах крови, изодранные в клочья.
Мегрэ сердито переворошил газетные вырезки и нашел самую позднюю, вырезанную из газеты всего десять дней назад:
Во двор префектуры въехал полицейский фургон. Началась сортировка ночного улова. Он почти полностью состоял из женщин. В коридорах послышались шаги, ночной туман над Сеной начал рассеиваться.
Зазвонил телефон.
— Алло!.. Ты, Дюфур?..
— Я, шеф.
— Ну что?..
— Ничего особенного. То есть, если хотите, я могу вернуться туда. Но пока что, по-моему, хватит одного Жанвье…
— А где он?
— В «Белой цапле».
— Что?.. В какой еще «Цапле»?
— Это бистро возле Исси-ле-Мулино. Сейчас возьму такси, приеду и расскажу вам все по порядку.
Некоторое время Мегрэ шагал по кабинету. Затем послал одного из сотрудников в пивную «У дофины» за кофе и рогаликами.
Мегрэ еще завтракал, когда вошел инспектор Дюфур, крохотный корректный человечек в сером костюме; шею его сдавливал очень высокий, туго накрахмаленный воротничок. Как всегда, вид у Дюфура был таинственный.
— Что это еще за «Цапля»? — проворчал Мегрэ. — Садись.
[25] На набережной Орфевр помещается префектура парижской полиции, в том числе ее уголовный розыск.