Лиам кивает, лёгкое движение головы, и он снова прислоняется. На этот раз слов нет. На этот раз есть только тепло и дыхание Лиама напротив кожи Зейна. И губы его такие мягкие, что Зейн не может удержаться и кусает нижнюю, слегка оттягивая.
Зейн думает о том, что сказал Лиам в машине — про пошлятину — и это не так. И даже сейчас, когда Лиам трётся об него, его руки сжимают задницу Пейна и языки их сплетаются, делясь вкусами колы и травки, он должен признать, что в этом нет никакой пошлости. Есть что-то такое в мягком прикосновении рук Лиама к его спине и рёбрам, в дымном дурмане, от которого кружится голова, в тихих звуках, слетающих с губ Лиама, в звуках дождя, создающих атмосферу целого мира вокруг них — маленького и правильного.
Конечно же, Зейн всё портит. Он впивается ногтями в спину Лиама слишком сильно, стараясь притянуть его ближе, и тот отпрыгнул с всхлипом боли.
Зейн садится и поправляет волосы, стараясь не наделать больше хаоса, чем уже сделал Лиам.
— Прости, если я сделал тебе больно или…
— Нет, совсем нет, — быстро ответил Лиам. Он встал, яростно тряся головой, и чуть ли не прячась в ближайший угол. — Нет. Просто… наверное, всё слишком быстро. Быстро, да? Я имею в виду, я не часто таким занимаюсь. Не… не тогда, когда мы едва знакомы и… — Лиам выразительно махнул рукой.
— Прости.
— Не извиняйся, пожалуйста. — Лиам изо всех сил пытается улыбнуться, но Зейн делает вид, что не видит этого. — Я должен отвезти тебя обратно. Уже поздно.
Зейн, смиряясь, кивает и пишет Гарри, что скоро поедет домой.
Момент ужаса наступает, когда они спускаются с дерева, и вдруг в доме загорается свет. Зейн замирает, Лиам смотрит испуганно, и они оба бегут, потому что это единственный логичный выход из ситуации.
Когда они добираются до машины Лиама, он валится на пассажирское сидение, задыхаясь. Как только он снова может дышать, смех разбирает его снова и снова, пока он не хватается за плечо Лиама и не смеётся, упираясь лбом ему в грудь, словно в мире больше нет никаких печалей.
— Я… плохо… на тебя влияю, — Зейн с трудом откинулся на сидение и перестал хохотать.
Лиам хитро ему подмигнул.
— Честно говоря, я бы и не спорил с этим. Ты вызываешь наружу дикую часть меня. Вот да.
Зейн задумывается об этом, но они оба тут же начинают снова хохотать. Слева загорается окно, ещё одно, и Лиам быстро заводит машину, выезжая из переулка, пока кто-то не вызвал полицию.
— Ты уверен, что дойдёшь по такой темени? — спросил Лиам, когда они добрались до места, откуда всё и началось.
— А почему нет? — пожал плечами Зейн.
Лиам прикусывает губу и говорит:
— Напиши мне, когда доберёшься до общежития. Чтобы я знал, что с тобой всё в порядке.
Зейн закатил глаза, но ответил:
— Конечно. Если тебе от этого будет легче.
— Да.
— Спокойной ночи, Лиам.
Маленькая побитая машина осталась с другой стороны забора, когда Зейн пробрался в дыру и двинулся назад в лес. Он больше её не видел, но фары освещали ему путь почти до самой школы.
Он сразу же написал Гарри, как только увидел академию вдали. В ответ он получил приказ ждать у задних дверей до следующего распоряжения.
Зейн стоял в грязи и беспокойно смотрел на здание. Комендантский час уже прошёл. Если кто-то выглянет наружу, ему пиздец. Абсолютный и самый пиздецовый пиздец. Он не успел начать паниковать, как Гарри снова написал:
«Всё чисто. Заходи и неси мне мою еду».
— Чёрт, — пробормотал Зейн себе под нос. Он забыл взять Гарри еды. Он слишком был занят мыслями о том, что он такого сделал, что Лиам отскочил от него, как от огня. Он так и не понял, а теперь ещё и Гарри будет на него злиться.
Он открыл заднюю дверь и осторожно вошёл. Было тихо, но коридоры наверняка патрулируют. Кто-то должен был стоять у двери, но Зейну удалось спокойно пройти до своей комнаты незамеченным.
Должно быть, было около десяти, но Найл и не думал спать, сидя в кровати с ожидающим видом. Зейн старался не выглядеть раздражённым, достал телефон и написал Гарри: