— Лиистра, подними его, — торопила конара Инггрес, — и дай мне.
— Правильно, — шипела Бартта, — подними его и принеси мне. Я твоя начальница, детка. Ты будешь делать то, что скажу я. Или тебя выгонят из монастыря.
— Не слушай ее, Лиистра, она одержима архидемоном. Все, что она говорит, — ложь!
Конара Лиистра опустилась на четвереньки, удивленно посмотрела на обеих и подняла глаз Гоша.
— Сюда! — завыла Бартта. — Неси его сюда!
Взглянув на цитрин, Лиистра заметила, что он мокрый, и начала его вытирать.
— Нет! — в ужасе закричала конара Инггрес. — Он должен быть влажным, Лиистра, поняла?
Конара Лиистра подняла на подругу налитые кровью глаза и кивнула.
— Почему? — вскрикнула Бартта. — Почему, почему, почему?
— Инггрес… — Лицо конары Лиистры превратилось в маску.
— Не слушай архидемона, — просила конара Инггрес, — дай мне цитрин.
Находящаяся всего в полуметре от нее Лиистра заколебалась.
— А что, если это Бартта? Если я ослушаюсь, меня выгонят!
— Конечно, детка. — Бартта поманила ее пальчиком. — Чтобы вернуть мое расположение, достаточно отдать мне цитриновый шарик.
— Это не Бартта, — сказала Инггрес, — ее телом владеет архидемон. Верь мне и Миине.
Конара Лиистра кивнула и отдала подруге влажный цитрин. В тот же момент раздался яростный крик Бартты, и опять высунулся длинный сине-черный язык.
Тем временем конара Инггрес окровавленной рукой прижала глаз Гоша ко лбу.
Сине-черный язык словно меч проткнул горло конары Лиистры. Она закричала, задыхаясь и захлебываясь кровью.
Коснувшись кожи конары Инггрес, глаз Гоша, смоченный водой из священного колодца, тут же проник внутрь и, раздвигая мягкие ткани, стал продвигаться к черепу. Едва он достиг коры головного мозга, как вспыхнул волшебный свет, который, попав на скульптуры йа-гааров, немедленно пробудил их к жизни.
Конара Инггрес с удивлением обнаружила, что держит на привязи йа-гааров. Испугавшись, она тут же выпустила привязь из рук, подарив йа-гаарам свободу.
Почуяв волю, йа-гаары несколько секунд привыкали к полутьме келла, а потом их блестящие глаза уставились на Бартту. Или, точнее, на того, кто прятался в ее теле. Злобно рыча, йа-гаары бросились на бывшую настоятельницу, словно живые снаряды.
Архидемон едва успел спрятать мерзкий длинный язык, когда ожившие скульптуры оторвали Бартту от конары Инггрес, которая, как мяч, покатилась к стене, закрыв руками лицо и поджав колени. Йа-гаары не удостоили ее взглядом, они начали терзать Бартту, разрывая зубами и когтями, столь варварским способом старясь изгнать архидемона, который, подобно удаву, обвился вокруг позвоночника настоятельницы.
Похоже, у них неплохо получалось, потому что из широко открытого рта Бартты послышался звук, который не мог издать ни один кундалианин. В отчаянном крике, который не мог присниться конаре Инггрес в самом жутком сне, смешались гнев и боль.
Однако в тот момент Инггрес не обратила на вопль архидемона особого внимания. Позабыв про страдания и текущую из разбитой скулы кровь, она поползла к неподвижно лежащей на базальтовом полу подруге.
— Лиистра, — прошептала конара Инггрес, положив голову приятельницы на колени. Тщетно она пыталась остановить кровь, текущую из рваной раны в горле. Сжимая подругу в объятиях, Инггрес наклонилась и нежно поцеловала ее в лоб. — Я здесь. И Великая Богиня тоже, мы обе с тобой.
Лицо конары Лиистры было мертвенно-бледным. Тело била мелкая дрожь, из груди вырывались хрипы. Тем не менее, услышав голос подруги, она открыла глаза и улыбнулась.
— Ты была права. Во всем. — Из полуоткрытых губ Лиистры повалила густая кровавая пена. — Если я поверю в Миину, она спасет меня от смерти?
Конара Инггрес заставила себя улыбнуться.
— Почему ты думаешь о смерти? Ты не умрешь!
— Архидемон нанес смертельную рану, нет никакой надежды.