— Мы кое-что упустили, — оборвал его Курион. — Что бы ты ни говорил о гэргонах, ты им принадлежишь!
— Я принадлежу самому себе.
— На этом самом корабле ты дал клятву верности и носишь их окумммон.
— Я его вырежу, когда придет время.
— Как самоуверенна молодость! — В голосе Куриона не было насмешки.
Ты боишься чего-то другого…
Чего же он мог бояться?
— Я вполне серьезно! — заявил Курган.
Несколько дней назад, когда он был на вилле Старого В'орнна, кое-что случилось.
Что именно, регент не знал. Такое ощущение, будто в голове просверлили дырочку и выкачали все воспоминания о том вечере. Поэтому, как Курган ни пытался вспомнить, что именно произошло, ничего не получалось. Это страшно его беспокоило, а ненависть к Ниту Батоксссу достигла апогея. Правителю претила мысль, что гэргон мог как-то его использовать.
Курион откашлялся.
— Доверие — вещь весьма хрупкая, не так ли, регент?
— Все верно, — признал Курган, — в'орнны очень дорожат доверием.
— Мы бы отдали все что угодно, чтобы освободиться от гэргона.
— Расскажешь, почему он расспрашивал тебя о саламуууне?
Поглощенные беседой, они стояли неподвижно, а вокруг кипела работа. В сторону капитана и регента никто даже не взглянул. Саракконские матросы были дисциплинированнее любого кхагггунского полка.
— Неужели придется тебе довериться? — спросил Курион и, взглянув на Кургана, продолжил: — Гэргонам неизвестен химический состав саламуууна, верно?
— Да, какой-то элемент разлагает вещество в тот момент, когда его подвергают химическому анализу.
— Нам удалось получить экстракт, который обладает психотропным действием, подобным саламуууну. — Моряк полез во внутренний карман кожаной жилетки и вытащил что-то бело-желтое, похожее на цветок с неровными лепестками. — Это — океййя, — он положил «цветок» на ладонь Кургана, — гриб, который растет в кальдерах Оппамонифлекса, самого большого вулкана южного Аррикса. Нит Батокссс недавно о нем услышал. Это произошло, когда он в другой ипостаси посещал «Кровавый прилив».
Курган знал, что это была за ипостась — Старый В'орнн, — но не стал рассказывать об этом Куриону, а просто отдал ему грибок.
— Океййю три недели сушат высоко в горах, потом замачивают в смеси масла и трав, затем снова сушат, промывают в морской воде и сжигают. Полученный зеленый порошок обладает психотропным действием.
— Значит, океййя может заменить саламууун? — Курган уже лихорадочно обдумывал, как с помощью океййи разорить Консорциум Ашеров.
— Не совсем. У океййи есть несколько побочных эффектов. Например, ею можно отравиться. Однако гэргон пообещал, что скоро он их устранит.
— Хочешь совет? Не доверяй гэргонам. И особенно — Ниту Батоксссу.
— А у нас есть выбор?
Курган присел на дощатый пол палубы, довольный тем, как прошла эта ночь.
— Вот это мы сейчас и обсудим.
Куомешалы без устали шагали на север по покрытой красноватой пылью дороге. В свете заходящего солнца вся земля казалась фиолетово-красной.
— Тебе самое время узнать о пророке Джихарре, — заметил Отнам.
— Коура, — напевно произнесла Мехммер, — так написано.