— Твое присутствие — уже помощь. Я понимаю, тебе, наверное, трудно было покинуть семью.
— У меня нет семьи, кроме Дамми и товарищей по ячейке. Но они, кажется, отвернулись от меня.
— То, что ты сделала, требует редкой храбрости, — сказала Джийан от всей души.
Элеана вспыхнула.
— Спасибо. Я... глупо, конечно, но с тобой я чувствую себя ближе к Аннону.
Джийан обняла Элеану за плечи.
— Совсем и не глупо. Однако я... — В последний момент ее решимость поколебалась.
Элеана выжидательно смотрела на нее. Джийан пришлось лгать, чтобы защитить сына.
— Аннон...
Элеана внезапно побелела.
— Что с ним?
— Он умер, Элеана. Не выжил после нападения первиллона.
Сердце Элеаны, казалось, застыло.
— Невозможно! Это какая-то ошибка!
Джийан сжала ей руку и покачала головой. Элеана так искренне всхлипнула, что Джийан захотелось обнять ее и ласково баюкать.
— Прости, что принесла такую ужасную весть.
— Я могу вынести все, только не это! — Элеана разрыдалась.
— Хотела бы я, чтобы можно было сказать другое, дорогая.
Она действительно хотела бы — всей душой. Хотела бы сказать Элеане правду: Аннон умер только в одном смысле — в том смысле, что умерло его тело. Но Джийан не могла рисковать, рассказав это кому бы то ни было, даже девушке, которая явно его любит. И даже если бы она преступила собственный нерушимый запрет, что из того? Аннон был теперь Рианой — кундалианкой, чужой для этой девушки. По сравнению с суровой полуложью правда была бы невыносимой.
— Он не мог умереть, — плакала Элеана. — Ведь мы вместе ели мясо первиллона.
Джийан погладила Элеану по волосам.
— Не понимаю.
— Здесь, в горах, есть древний обычай. Считается, будто сырое мясо первиллона, съеденное двумя влюбленными, связывает их навеки.
— Ах, дорогая. — Джийан гладила ее, как гладила Аннона, когда в детстве его пугали кошмары. — Прости, что причинила тебе такую боль.
Элеана заглянула прямо в синие, как свистики, глаза Джийан.
— Я все равно люблю его. — Ее лицо было таким напряженным, что Джийан промолчала. — Я сказала тебе, что мы, он и я, связаны, связаны навеки.
Джийан вздрогнула, ей снова захотелось открыть девушке правду. Но она не могла подвергать никого — особенно Реккка или Элеану — такой опасности. У Ашеров слишком много могущественных врагов. Секрет Рианы должен принадлежать ей и только ей одной.
— Сердце — мощный маяк, — промолвила она. — Я знаю. Я тоже потеряла любовь. Однако придет другая. И к тебе тоже, Элеана. Потерпи. Дай ране время исцелиться.
Элеана рыдала, чего не позволяла себе рядом с теми, кто хорошо ее знал. Рыдая, она вцепилась в Джийан, как заблудившийся ребенок... Она и была ребенком, несмотря на внешнюю браваду.
Вернулся Реккк. Джийан увидела выражение его лица и сразу же насторожилась. Элеана тоже услышала его и быстро вытерла глаза, вновь обретая самообладание.