— Как ты думаешь, что ты найдешь в конце своих странствий?
Когда она повернула голову, в ее сине-зеленых глазах блеснул белый огонек, тут же пропавший в тени.
— Месть, — произнес Воин Заката.
— За друзей, которых уже давно нет в живых?
— За весь род людской, Моэру.
— А что будет с нами? С тобой и со мной? Ты однажды сказал, что между нами есть какая-то связь.
— Сейчас не время об этом думать.
— Это важно.
— Да, — согласился он. — Важно.
— Потому что наши с тобой сны все еще странствуют…
Даже собаки на улицах Камадо не подавали голоса, словно зная о том, что наступает последний рассвет.
На обширной равнине развеваются потрепанные знамена.
Фыркают боевые кони, беспокойно бьют копытами и раздувают ноздри, выпуская клубы пара.
Многочисленные ряды пехотинцев разворачиваются под руководством своих риккагинов. Из Камадо длинной колонной все идут и идут воины, выстраиваясь на флангах войска людей.
Уже рассвело, но вязкий свет тускл и неярок, словно бледному солнцу уже не хватает сил, чтобы светить как должно. Розовое марево, туманное и неестественное, разлилось по равнине.
Позвякивание металла о металл.
Лязг иссеченных доспехов.
Боевые штандарты буджунских дайме колышутся над сверкающими шлемами всадников.
По полю с лаем носятся собаки.
Кто-то чихает.
Раздается пронзительный звук рога, и кавалерия сдвигается с места — под небольшой уклон, через равнину, мимо тополиной рощи, к темной воде реки. Воины с любопытством косятся на боевую машину противника, выведенную из строя незадолго перед рассветом отрядом под командованием Воина Заката и риккагина Эранта.
Когда конница колышущейся волной накатила на берег, взору всадников предстала устрашающая картина: весь противоположный берег почернел от покрывшего его бесчисленного воинства Дольмена.
Сразу за кавалерией, как и было спланировано на военном совете, двинулись, держа луки на изготовку, стрелки с набитыми стрелами колчанами за спиной. Они, пригнувшись, бежали за конницей.
Риккагин Эрант, который командовал кавалерией, постепенно ускорял движение, пока всадники не перешли на галоп.
Грохот копыт вспугнул стайку дроздов, выпорхнувших из высокой травы и взмывших в затянутое тучами небо.
Равнина содрогалась в ритме движения полумиллиона копыт, из-под которых летели коричневые и белые комки земли и снега.
На другом берегу послышался крик, разнесшийся над бурным потоком. При приближении конницы вражеские воины бросились в реку, чтобы встретить атаку.
Риккагин Эрант видел, как черные насекомоглазые военачальники что-то кричали своим солдатам, опасаясь, как видно, что их боевые порядки нарушатся и превратятся в слишком изломанную линию.
В последнее мгновение риккагин Эрант взмахнул правой рукой, и по его знаку всадники как один натянули поводья и раздались от центра, растекаясь по флангам и освобождая пространство лучникам. Стрелки в первом ряду опустились на одно колено. Стрелы посыпались плотным облаком в самую гущу надвигающегося противника.
Воздух сразу же почернел от железного дождя, пролетавшего над головами разъезжавшихся в стороны всадников. Под непрерывный свист стрел посреди реки падали вражеские воины, хватаясь кто за горло, кто за грудь, многие тут же тонули, исчезая под водой.