— Я скажу Кири…
— Пусть кто-нибудь из солдат…
— Нет.
— Охрана…
— Надежная. Я хочу…
— Шип прошел мимо.
Он словно только теперь начал что-то понимать.
— Да, но сюрикен, ранивший его, был тоже отравлен. Левая рука у него уже парализована.
— Нет ничего…
— Я приведу ее.
Она прильнула губами к его губам.
Кири вздрогнула и на мгновение прекратила набивать длинную, тонкую трубку. Как наяву ей послышался крик Мацу. Она тряхнула головой. Она хорошо знала действие опия — она поэтому и курила. Мацу тоже когда-то курила, но сейчас ощущение было совсем другим. Она лихорадочно думала, продолжая машинально набивать трубку. Но что, если Мацу жива? Нет. Невозможно! Она вновь и вновь терзала себя страшными видениями: прекрасное белое тело, плавающее в дымящейся крови; голова, которая держится лишь на тонкой полоске влажной кожи; когти Маккона, раздирающие горло и вонзающиеся в мозг.
Она сглотнула комок, подступивший к горлу при воспоминании о холодной хватке смерти. Стоит лишь раз отойти… Она снова нащупала рукоятку прямого ножа в парадных ножнах, удобно упиравшихся в живот. Это холодное светлое лезвие терпеливо дожидалось того, кто возьмет его и пронзит ей внутренности.
Кири прикрыла веки, чтобы удержать слезы, и подумала, в который уже раз: «Без нее я умираю».
— Кири.
Она открыла глаза. Рядом с ней присела на корточки Моэру.
— Кири, послушай. Сколько ты выкурила?
Кири безмолвно покачала головой. Ей почудилось, что в глазах Моэру промелькнуло что-то страшное, темное.
— В Камадо проник джиндо. Его послали убить меня. Туолин сразился с ним и был ранен.
— Опасно?
— Думаю, тебе надо с ним повидаться.
Она ощутила щекой холод камня. Она закрыла глаза.
— Хорошо, — сказал он. — Я себя чувствую хорошо.
Лоб у него был сухим и горячим.
Она чувствовала, как он нежно гладит ее по лицу. Так мягко. Что-то странное было в его глазах.
— Я люблю тебя, — произнес он очень тихо.
И она не смогла больше сдерживаться. Что-то надломилось в ее душе, и по щекам покатились слезы — все муки, вся боль выходили сейчас из нее вместе с рыданиями, а Туолин обнимал ее, укачивал, поглаживал волосы. Она прижалась к нему, словно испуганный ребенок, но теперь уже не одинокий.
— Долгая была ночь, — сказал он.
— Эффект внезапности, — проговорил Ду-Синь. — Надо застать их врасплох.
— Да, — откликнулся Азуки-иро. — Все правильно. Если мы выставим сразу ударные силы, Макконам придется возглавить контратаку.