— Понятно, — бездумно откликнулся Ронин.
— Я могу вам помочь.
Ронин провел рукой по лицу.
— Чем?
— Расскажите, что произошло.
Риккагин Эрант молча выслушал рассказ Ронина о происшедшем в лагере.
— По правде сказать, это даже хорошо, что Во погиб. Он не понимал этой войны: он так привык воевать с красными и с дикими северными племенами... ему было уже не понять, что война приняла другой характер.
— Как же он объяснял появление воинов, из ран которых не течет кровь?
Риккагин Эрант пожал плечами.
— Ум военного способен объяснить с точки зрения здравого смысла любую, пусть даже самую фантастическую ситуацию. Ему не хватало воображения. Жаль. Он был хорошим военачальником.
— Он не был готов к нападению.
— Да. Хотел бы я знать, как им удалось так легко прорваться.
— Туолин сказал вам...
Его лицо было освещено светом факела.
— Да. Я видел ту тварь, с которой вы сражались.
— Вы предупредили Во?
Риккагин Эрант усмехнулся.
— Я не говорил никому, кроме Туолина, но даже он...
В его прозрачных глазах светились ум и проницательность.
— Видите ли, даже родные братья не всегда относятся друг к другу с любовью.
— Он хотел пойти со мной.
— Теперь уже вряд ли.
Мимо пробежали стражники. Их топот отдался эхом от деревянных стен. Снегопад ненадолго остановился, но небо по-прежнему было затянуто тучами, а воздух оставался сырым и тяжелым.
— Наверное, так даже лучше.
— А вы не хотите пойти?
Риккагин Эрант отвернулся. У соседних казарм залаяла собака.
— Не знаю. Но это неважно. Я нужен здесь. Я пришлю к вам двух красных. Они родились в этих местах.
— Хорошо.
Эрант поднялся. Непроницаемый взгляд его темных глаз задержался на Ронине.
— Может быть, вы и вернетесь.