Братец Иванушка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В сравнении с аистами синицы совсем крохотные пичужки. Весной и летом они живут в лесах, а когда с деревьев опадает листва, перебираются поближе к жилищам человека, где им легче найти корм.

Зимой я жил в городе на одной из оживлённых улиц. Моя квартира находилась на четвёртом этаже. Как-то я заметил, что вывешенный за окно бумажный пакет с колбасой и сыром порван во многих местах. Я достал пакет, тщательно осмотрел ею и увидел, что из ломтиков колбасы вытащен весь жир. А на другой день обнаружил и воришек. Они были великолепны: шапочка и хвост чёрные, спина оливковая, грудь и брюшко ярко-жёлтые с чёрной полосой от шеи до хвоста, щёки белоснежные.

Стал я им давать корм — покупал сливочный маргарин и вывешивал его за форточку в авоське. Чтобы не мешать друг другу, синицы клевали маргарин по очереди, поторапливая медлительных хлопаньем крылышек и сердитым попискиванием.

Синицы очень любопытны. Я брал спичечную коробку и ставил её на подоконник; птички разламывали её, чтобы посмотреть, что там внутри.

Так всю зиму прилетали синицы к моему окну, а весной, когда потеплело, они спели мне весёлую песню, словно благодарили за внимание к ним, и улетели в леса и сады.

Приближалось лето… Я жил у моря на даче, окружённой со всех сторон акациями. Море волновалось днём и ночью. Сначала мне трудно было привыкнуть к его спокойному ровному гулу. Но прошло время, и рокот волн стал восприниматься мною как глубокая тишина. Часто я даже напрягал слух — не мог понять, шумит море или нет.

Однажды утром я услышал под окном громкий, отчаянный писк. Выглянул на улицу и увидал на песчаной дорожке беспомощного воробьиного птенца, выпавшего из гнезда. Я принёс его в дом, положил в корзиночку с ватой. На ручку корзинки набросил платок и поставил получившийся шалашик на подоконник. Птенец затих. Наверное, ему понравилось новое жильё. Однако через некоторое время он стал громко пищать, широко открывая рот и вертя во все стороны головой. Птенец требовал обеда. Я бросился ловить мух. Это получалось у меня не очень ловко. Птенец проглатывал корм, требовал нового и с укоризной смотрел на меня: тоже, мол, воробей называется — не может накормить ребёнка. Не мог же я ему объяснить, что я вовсе не воробей. К концу дня я убедился, что забот теперь у меня будет предостаточно.

Утром, проснувшись, я прежде всего смотрел, есть ли в комнате мухи. К концу первой недели я выбился из сил. С раннего утра и до вечера птенец требовал одно и то же — есть, есть, есть!

«Бедные родители, — думал я, подкрадываясь к очередной мухе, — сколько же им надо работать, чтобы прокормить пяток таких сорванцов?»

Потом я додумался вымачивать в молоке мякоть белой булки и пихать её в рот воробью. Такая пища вполне его устраивала, и я избавился от необходимости ловить мух.

Шло время. Воробушек покрылся перьями и стал выходить из своего гнезда: то сядет на край корзиночки, то попрыгает на подоконнике. А на акациях сидели старые воробьи и с любопытством следили за нами.

— Воробей живёт с человеком? Подозрительно!

Постепенно мой воробушек осмелел, стал вылетать в окно, садился на дерево, а потом возвращался ко мне. Первое время уличные воробьи гнали его из своей компании. И когда я ходил в рыбацкий посёлок за продуктами, то Красный Сапожок сидел у меня на голове или на плече. Красным Сапожком я назвал своего выкормыша не случайно — чтобы не спутать его с другими воробьями, обмотал ему одну лапку красной ниткой — получился красный сапожок.

Всё чаще стал отлучаться из дому воробей, но ночевать по-прежнему возвращался в свою корзину. А ближе к осени стал прилетать только на кормёжку. Я отлучался на несколько дней, но каждый раз, вернувшись, мог наблюдать, как Красный Сапожок стучится в окно, требуя, чтобы его впустили в дом.

Поздней осенью я уехал в город и с тех пор не видал своего воробья. Может быть, вы, ребята, встречали его? У него на правой ножке — красный сапожок. Конечно, сапожок запачкался и, наверное, теперь не красный. Но что поделаешь — у меня не хватило времени научить воробья чистить свою обувь.

Братец Иванушка

Было мне тогда лет восемь-девять. Жарким летом шёл я окраиной нашего села. Стоял полдень. Село казалось вымершим: большинство людей работало в поле, а оставшиеся пережидали зной в сенях и каменных амбарах.

Вдруг до меня долетело тихое блеяние. Я остановился, прислушался. Около дороги стояла старая заброшенная изба, вокруг которой рос густой бурьян. Она была дряхлой и выглядела, как избушка на курьих ножках, потому что развалившееся крыльцо и на самом деле было похоже на большую куриную лапу. Бурьян напоминал настоящую лесную чащу. Так что баба-яга могла тут жить запросто.

Стало немного страшно.

Блеяние повторилось. И тогда я, чтобы подбодрить себя, стал вспоминать другую сказку, которую мне часто рассказывала мама — про сестрицу Алёнушку и братца Иванушку. Помните: мальчик попил из копытца и превратился в козлёночка?

Подойдя через заросли к избе, я заглянул под высокое деревянное крыльцо и действительно увидел там козлёнка. Беленького, с крохотными серыми рожками. Он лежал на боку, вытянув ноги, полузакрыв глаза, и едва заметно прерывисто дышал.

Ступени крыльца обжигали ладони, словно были не из дерева, а из раскалённого железа, от дурманящего запаха бурьяна кружилась голова, от сухого воздуха горели губы — и, наверное, поэтому я сразу догадался, что козлёнок умирает от жажды. Стрелой помчался я домой, схватил глиняную чашку, набрал воды и, разбрызгивая её во все стороны, побежал обратно к безлюдной избе. Братец Иванушка не обратил на меня никакого внимания, он всё так же тяжело дышал и изредка жалобно мекал. Я стал пригоршнями зачерпывать воду и мочить его мордочку. Почувствовав на своих губах влагу, он облизнулся, открыл глаза, потом поднял голову и начал пить из чашки, а когда утолил жажду, лизнул мне руку, словно благодарил за заботу. Это меня обрадовало больше всего.

Я выскочил из-под крыльца, нарвал охапку травы и положил её около козлёнка. Тот попробовал есть, но был ещё очень слаб — жевал стебельки вяло и медленно. Прежде чем уйти домой, я ещё раз сбегал за водой, нарвал свежей травы и оставил всё это под крыльцом.

Засыпая, я представил, как братец Иванушка, набравшись сил, под лучами серебристой луны по пыльной дороге уходит искать сестрицу Алёнушку.

Но когда утром я прибежал к пустующей избе, козлёнок встретил меня у крыльца. Глаза у него были весёлые, он с удовольствием съел кусок чёрного хлеба, который я захватил из дома, и не испугался, когда я стал гладить его.

Ещё два дня кормил и поил я козлёнка, а на третий день он доверчиво пошёл за мной к нашему дому. Так началась наша дружба.

Когда я выходил во двор, козлёнок подбегал и тёрся головой о мои ноги. Если я шёл купаться, мой новый друг следовал за мной. Даже по селу мы ходили вместе.

— Собака да и только! — удивлялись односельчане.