– Ладно уж, – миролюбиво проворчал Джей, наскоро переписывая работу на новые листы. Замечание о том, что реферат можно восстановить с помощью руны, Саманта оставила при себе. Мир был восстановлен.
– А ты едешь домой? – спросила Саманта Криса, который уже развернулся к ним спиной с намерением уйти.
Крис вздрогнул; по крайней мере, так Лире показалось.
– Не еду, – ответил тот, водя пальцем по столу. Поворачиваться к ним он тоже не спешил. – Мне некуда возвращаться, – на столе под его пальцем образовалось обугленное пятно. Запахло горелой древесиной.
Некоторое время после его ухода ребята хранили молчание, изредка поглядывая друг на друга.
– Вы слышали? – неуверенно спросила Саманта, в голосе которой проскользнуло сожаление. – И что это значит?
Лира лишь хмуро посмотрела на выжженную на столе отметину.
– Ну почему всегда первокуров пускают во все тяжкие? – протянул Джей, тоскливо глядя на свежую, только что с мороза, ель. Им было дано задание украсить все ели первого этажа, в том числе в зале и столовой, а там ели ни больше ни меньше были пяти метров высотой.
Ребята, благополучно позабывшие о своей выходке на Самхейн, были весьма недовольны, когда староста в лице Саманты сообщила о предстоящей отработке наказания за «внеурочные похождения». И учитывая тот факт, что излишней ответственностью парни не страдали, субботним утром в столовой-буфете собралась вся их честная компания, состоящая из одной Лиры. Саманта тем временем носилась в поисках мужской половины недобровольных волонтеров. А поскольку в спальне их не оказалось (о чем доходчиво и в непечатных выражениях поведала сонная морда их соседа Карла), старосте пришлось совершить поисковый марафон по Ангелии, что придало ее и без того неблагодушному расположению утреннего духа излишнюю кровожадность. Криса она не нашла, но обнаружила заспанного Джея (где его носило, парень не признался), который с неудовольствием присоединился к компании.
И вот теперь, в восемь часов субботнего утра, невыспавшиеся и взлохмаченные, ребята удрученно стояли перед первой елью. Стремянка, что они притащили из кладовой, ритмично шаталась в зависимости от того, как часто зевал Джей. Ребята вопросительно переглянулись.
– Я боюсь высоты, – пробурчала Саманта.
– А я стремянок, – поддержал ее Джей.
– А мне никогда не нравились елки-мутанты! – возразила Лира, понимая, что проиграла сражение.
– Я буду крепко держать лестничку, – широко зевнул Джей, отчего стремянка из наклона едва не перешла в параллель.
– А я его, – Саманта поудобнее устроилась у плеча друга.
– Да не полезу я!
Спустя десять минут раздраженная и жаждущая мести Лира развешивала гирлянды, ухватившись за ближайшую надежную ветку. Так было безопаснее, ибо внизу подозрительно захрапели. Лестница опасно накренилась.
– Эй, вы там! – окликнула Лира друзей, но к храпу присоединилось сопение. – Да вы что, уснули? Ребята!
От громко окрика Джей вернулся в реальность, но сделал это очень резко, отчего стремянка сильно пошатнулась. Соскользнувшая Лира, попытавшись удержаться за ветку, лишь сильно исколола ладонь и, вскрикнув от боли, полетела вниз.
– Ловлю, ловлю! – забегал Джей под панический возглас Саманты. Хвала небу, Джей не промахнулся, и Лира мягко шмякнулась на него, увлекая за собой гирлянды и мишуру.
– Вы безнадежны, – хмыкнул только что вошедший и явно заставший финальную часть представления Крис. На его волосах растаявший снег образовал капельки влаги. Он уверенно направился к буфетному столу за кофе.
– Ребята, вы в порядке? – встревоженно спросила Саманта.
– Она мне ногу отдавила, – откуда-то из-под мишуры пожаловалась голова Джея.
– Ай, по мне что-то ползет! – взвизгнула Лира.
– Да не шевелись, я пытаюсь снять с тебя гирлянду.
– Куча мала!
– Ой, нет. Саманта, стой!
Но было уже поздно. Полностью проснувшись, ребята швырялись друг в друга мишурой и игрушками и весело хохотали.
– Как дети малые, – пробурчал Крис и уже повернулся, чтобы уйти, но внезапно его ногу обвила ожившая часть гирлянды и потащила к ребятам.
– Сдурели?