– Песик! Ты мой песик!
– Маша! – задыхалась за моей спиной Бабушка. – Маша! Там дорога! Маша! – Она с трудом нагнала меня, схватила за руку и сердито сказала: – Если ты сейчас же не прекратишь, мы больше никогда не пойдем в лес.
– Хорошо, Бабушка. Только пусть песик пойдет с нами!
– Нет, – сердито отрезала Бабушка и поволокла меня через дорогу.
Голова моя, естественно, была повернута назад.
Барбос же аккуратно сел на краю тротуара, цивилизованно переждал проехавшую машину и… затрусил за нами.
– Пошел! Пошел! – развернулась Бабушка.
Он остановился, слабо вильнул хвостом, улыбнулся, переступил лапами и… снова пошел за нами.
– Бабушка, смотри, он же нас уже любит!
– И что?
– И я его уже люблю. Смотри, он меня не кусает!
– А когда он умрет, что ты будешь делать? Собаки живут меньше, чем мы.
– Плакать, – подумав, сказала я.
– Плакать. – Бабушка сердито засопела. – Деня под машину попал три года назад, а мы со Светой до сих пор плачем. Их хоронить… как детей. Ты просто этого пока не понимаешь.
Бабушка еще раз сердито вздохнула, и тут мы подошли к подъезду.
– Но сейчас же он живой!
Совершенно живой и довольный жизнью, улыбающийся пес сидел поодаль от нас и слабо повиливающим хвостом подметал асфальт.
Бабушка обернулась:
– Все, парень, иди. Не трави нам душу!
Пес переступил с лапы на лапу и… не сдвинулся с места.
– Никаких собачек, – неизвестно кому сказала Бабушка и захлопнула за нами дверь подъезда.
Я не разговаривала с Бабушкой до вечера. Обнимая Мишку и Слоника, понуро сидела в своей комнате, глядя в стену и думая о том, как он там, у подъезда, один. Но потом я решила, что, наверное, у пса были и какие-то свои дела и, не дождавшись нас, он потрусил куда-нибудь восвояси и что больше мы с ним никогда не увидимся.
От этого настроение мое не исправилось даже на следующее утро, когда надо было идти в детский сад. Я долго одевалась, ныла, канючила, мы с Бабушкой отчего-то поругались… Уже совсем опаздывая, вконец раздраженная Бабушка рванула в сердцах на себя входную дверь…
На коврике, о который надо вытирать ноги, лежал вчерашний пес и… улыбался.
Бабушка застыла на пороге, а я помчалась на кухню, выхватила из холодильника вчерашний оладушек и сунула своему новому другу.
– Что ты делаешь? – закричала Бабушка. – Он же так никогда не уйдет!
– Не уйдет! Не уйдет! – орала я во все горло. – Ты же не уйдешь, пока я буду в детском саду?
Бабушка решительно перешагнула через пса и, крепко взяв меня за руку, вызвала лифт:
– Ладно. С этим я разберусь, когда вернусь из сада.
Всю дорогу, прыгая то на одной, то на другой ножке, я спрашивала Бабушку: