Чуть свет, с собакою вдвоем: читать начало книги онлайн

Элинор оказалась болтушкой, что Джексон отметил довольно утомленно, — сказывался недостаток кофеина. Остановилась у двери, постучала. Не ответили, и она громко произнесла:

— Линда? К тебе мистер Броуди.

Линды не было, и Элинор растерялась.

— Не волнуйтесь, я подожду у кабинета, — утешил Джексон.

— Схожу ее поищу, — сказала она и убежала.

Прошло двадцать минут — ни Линды, ни Элинор. Невредно по-быстрому заглянуть в кабинет таинственно исчезнувшей Линды Паллистер. Раз уж Джексон наделен властью розовой папки.

В кабинете бардак. На столе гнездилась всякая всячина: кривые сувениры — похоже, детские поделки, ручки, скрепки, книги, бумаги, сэндвич из «Маркса и Спенсера», так и не распакованный, хотя упаковали, судя по дате, вчера. Тут и там валяются пачки документов и папки. Не самая аккуратная женщина на свете.

Рядом с сэндвичем — раскрытый ежедневник с назначенными встречами. Все сегодняшние, включая Джексона, перечеркнуты — м-да, вряд ли хороший знак. Он лениво полистал ежедневник — просто так, ничего не надеясь найти («Перестань копаться в моих вещах!» — заорала Марли, застав его за чтением своего дневника).

Вчерашняя встреча с Джексоном в два часа дня, которую Линда Паллистер отменила («Дж. Броуди»), старательно вычеркнута, как и все встречи после «Б. Джексона» в десять. Странное совпадение имен. Два Джексона. Перепутала имена или этот другой Джексон до того ее расстроил с утра пораньше, что она отменила всех?

Первую встречу Джексон назначил по телефону. Не сказал, что он частный детектив, поскольку, твердил он себе, никакой он не детектив. Вот этот клиент, и все. («Ага, правдоподобно», — отметила воображаемая Джулия.)

Поначалу Линда Паллистер разговаривала совершенно нормально, была любезна и деловита (вопреки состоянию своего кабинета). Упоминание Надин Макмастер ее не смутило — Надин ей писала, спрашивала о пропавшем свидетельстве о рождении, — имена Джона и Энджелы Костелло тоже действия не возымели, но, едва он помянул доктора Иэна Уинфилда, Линда Паллистер как будто слетела под откос:

— Кто?

— Иэн и Китти Уинфилд, — сказал Джексон. — Он был врачом в Святом Иакове. Она фотомодель, Китти Гиллеспи. Приемные родители Надин Макмастер.

— Они… — И она осеклась.

Джексон удивился, но решил, что все недоразумения рассеются, как только они с Линдой Паллистер поговорят. Надеялся, к примеру, что она объяснит, отчего же не существовало никаких Джона и Энджелы Костелло.

Надин Макмастер потянула за ниточку, и ткань ее жизни, такая, казалось бы, подлинная, стала распускаться. Но ведь откуда-то я произошла, писала она. Все откуда-то произошли! Пора ей завязывать с восклицательными знаками, решил Джексон, — они уже смахивают на панические вскрики. Похоже, беззаботная Надин Макмастер погружалась в экзистенциальные размышления о природе личности: кто мы такие, если вдуматься? Чуточное подозрение, большего и не надо, — и оно потихоньку сгрызает все, во что ты верил.

Многие агентства по усыновлению растеряли архивы, утешил он. Пусть так, но ведь не Королевский суд, правда? Надин не упала с небес готовой двухлеткой. Ее родила какая-то женщина.

Я как будто на самом деле и не существую! Я запуталась!

Мы с тобой два сапога пара, подумал Джексон. Прошлое Надин Макмастер — сплошь тени и эхо, словно в ящик с туманом заглядываешь.

Пес дрых без задних лап в рюкзаке на полу. Или помер. Джексон легонько его пнул, и рюкзак заерзал. Джексон вспомнил утреннюю женщину. Обычно ему не приходится проверять, живы ли наутро его любовницы. Он расстегнул рюкзак, собака устало приоткрыла один глаз и отчаявшимся заложником покорно воззрилась на Джексона.

— Прости, — сказал тот. — Мы потом сходим погулять.

Сэндвич — с яйцом и кресс-салатом. Джексон такие не любит, но до того проголодался, что даже яйцо с салатом аппетитны. Алкоголь и дальнейшее моральное разложение плохо спружинили на вечерней тарелке пасты из ресторана на Хидроу. Сэндвич с беконом исчез в челюстях похмелья. Где-то часы пробили одиннадцать. Похоже на башенные — в Лидсе как-то неуместно. Наверное, про Джексона все забыли.

Он сдался и на обороте визитки черкнул записку в смысле «Я здесь был». Эти визитки — «Джексон Броуди, частный детектив» — он заказал несколько лет назад, отправляясь в одиночное странствие. Тираж — тысяча. Какой оптимизм. Роздал не больше сотни — чаще всего забывал, что они у него есть.

Он положил визитку на сэндвич — будем надеяться, Линда Паллистер заметит. Вчерашние яйцо с салатом лежали на фотографии — под коробкой с сэндвичем почти не видно. Фотография скакала вверх-вниз, кричала на Джексона, рвалась на свет божий. Когда он убрал сэндвич, фотография чуть не прыгнула ему в руки. Без рамки, потрепанная, старый снимок. Джексон его прежде не встречал, но девочку эту видел как пить дать. Вздернутый нос, веснушки, старомодная отливка пухлых черт — один в один Надин Макмастер на первой фотографии в Новой Зеландии. На верхнем краешке остался след — прежде снимок к чему-то цеплялся ржавой скрепкой.

Снимали на пляже. В Великобритании, судя по тому, как закутан ребенок. От холода вот-вот околеет, но улыбается от уха до уха. Два хвостика на висках — такие тугие, что девочка аж косит. Противозаконному ребенку первым делом обрезаешь эти длинные волосы — новая прическа, маскировка. Ершистая мальчишеская стрижка. Новая прическа, новая одежда, новое имя, новая страна.

Он бы поклясться мог, что на фотографии Надин Макмастер. Посмотрел на обороте. Ничего. Ни полезного имени, ни даты, увы, и, однако, внутри что-то закопошилось — он помнил это ощущение по работе в полиции. Реакция собаки на кость, детектива — на крупную жирную улику. Он не знал, что означает эта фотография, но понимал, что она невообразимо важна. Об этичности кражи он раздумывал ровно две секунды, затем сунул снимок в бумажник. Фотоулики — мало ли, вдруг пригодятся.

Воодушевившись открытием и руководствуясь теорией о том, что улика не приходит одна, Джексон зарылся в бумажные завалы на столе Линды Паллистер. Ничего. Никаких признаков Уинфилдов или Костелло. Он залез в ящики стола. Опять бардак и хаос. Но в последнем ящике — вечно так, последний ящик, последняя дверь, последняя коробка — нашелся еще один предмет, рвавшийся на свет из темноты.

— Эврика, — пробормотал Джексон.

Папка, старая, из манильской бумаги, а снаружи — маленькая ржавая скрепка, того же размера, что и след на фотографии девочки с тугими хвостиками. Инстинктивная ловкость рук не подвела — Джексон сунул папку в свою, неоново-розовую. Прямо как шпион, обнаруживший секретное досье. И успел в последний миг — ибо наконец на сцену вновь выступила Элинор, обладательница роскошных ног и неказистого лица. Он заметил ее гримасу — неприязнь и растерянность, которые затем смешались в некий загадочный коктейль. Обычно так гримасничали женщины, знакомые с ним подольше.

— Ой, — сказала она. — Вы еще не ушли. И даже вошли.