— Нужно распечатать фотографии, мм, — сказал Дейдара; подойдя ближе и достав из сумки свой оптический прибор, он извлёк из него карту памяти и протянул Грэгу.
— От «Тошиба», да? Их не так давно в продажу запустили, вам повезло, что у нас есть для них переходники — наш владелец любит идти в ногу со временем, — сказал Грэг с заметным уважением и покосился на прибор, который держал подрывник. — А вот таких штук никогда не видел.
— Он сделан на заказ, — отозвался Дейдара, нетерпеливо барабаня пальцами по стойке.
— Похож на шпионский гаджет.
Слово «гаджет» подрывник понял, но эпитет «шпионский» его насторожил.
— Я фотограф, мм, — выкрутился Дейдара.
— Что снимаете? — будничным тоном поинтересовался Грэг, подключая карту памяти к компьютеру.
— Когда как, — туманно отозвался парень.
— Распечатывать всё?
Дейдара задумался, потом кивнул.
— Да, пожалуй.
— Интересные фотки, — заметил Грэг, когда аппарат заработал и стал выдавать фотографии. — Очень динамичные. И постановка кадров классная, — молодой человек взял в руки снимок, на котором Дейдара различил момент из их с Гаарой боя; он и забыл, что не очищал память так давно, — как будто действительно какое-то сражение идёт.
— Мы с друзьями снимаем фильм, — мгновенно сориентировавшись, заявил Дейдара. — Хотим послать фотографии на студию, мм.
— Крутой фильм будет, — улыбнулся Грэг, упаковывая фотографии в бумажный пакет и отдавая его парню. — Я бы на такой сходил.
— Ага, спасибо, — кивнул Дейдара, расплатился и вышел на улицу.
Не в силах ждать, он вскрыл пакет, едва захлопнулась дверь копицентра. Медленно идя по направлению к лавке, где оставил спутников, ловко уворачиваясь от столкновений с прохожими, Дейдара быстро просматривал снимки.
Битва с Гаарой, стычка с коноховскими командами возле убежища, несколько совсем непонятных и размытых кадров, храм в Стране Водопада… Увидев следующую в стопке фотографию, Дейдара резко замер на месте, отчего в него влетел шедший сзади мужчина. Коротко извинившись, игнорируя его негодование, Дейдара сорвался с места и бегом бросился к спутникам.
— Что с тобой? — озадаченно спросил Рон, подняв взгляд на подрывника.
Не обратив на него внимания, Дейдара сунул снимок под нос джинчурики.
— Эй!.. — возмутился было тот, но осёкся и тут же во все глаза уставился на фото, на котором был Мангекью Шаринган Итачи, а поверх него — словно бы начертанный огнём узор.
— Чёртова печать попала в кадр! — прошептал ему на ухо Дейдара. — Понял теперь, зачем мне это надо было, мм?
— Так это… — пробормотал Наруто, но тут же широко улыбнулся.
— Что там у вас? — полюбопытствовала Гермиона; она явно ещё дулась, но не спросить не могла.
— Кадры с факультетского соревнования, мм, — отрезал Дейдара и убрал снимки в сумку, пока девушка не попросила дать посмотреть. Он уже представлял, как будет хвастаться напарнику успехом своей затеи.
Когда его напарник ушёл, Сасори вздохнул с облегчением. В последние дни Дейдара — этот источник шума и хаоса — всё время был рядом, что в определённой степени утомило кукловода. На базе Акацуки у него была отдельная комната, была мастерская — места, где он мог уединиться, побыть в одиночестве и спокойно подумать, но в этом сумасшедшем доме, да ещё и с вечно требующим к своей персоне внимания Дейдарой под боком, Сасори всё никак не удавалось сосредоточиться. Он в какой-то мере даже начал завидовать Итачи, обладавшему необычайным талантом напрочь игнорировать происходящее вокруг, однако тут же отмахнулся от этих мыслей.
Итачи его беспокоил. Его лёгкие были уже серьёзно повреждены болезнью, глаза, перегруженные постоянным использованием додзюцу, видели всё хуже, а теперь ещё эта бессонница… Родители Итачи как в воду глядели, давая ему имя — ласка, согласно поверью, приносит болезни и несчастья, а проблемы со здоровьем липли к Учихе, словно сенбоны к магниту, и это было даже в какой-то мере смешно. «Впрочем, — подумал Сасори, — мне придётся бороться против этой мифической ереси. Лидер не простит, если прознает, что я не уберёг от смерти его лучший кадр». Но пока Пейн ничего не знал о болезни подчинённого — это было решением самого Итачи, которое Сасори и Кисаме вынуждены были принять, раз уж не хотели на себе опробовать действие Цукиёми.
Сасори прекрасно понимал, что его самого посвятили в эту тайну исключительно из-за того, что кому-то надо было заниматься лечением Итачи (обращаться к посторонним врачам нукенин, за голову которого дают целое состояние, естественно, не мог себе позволить). Хоть и не являясь в полном смысле этого слова медиком, Сасори согласился помочь — но не из страха, сострадания или ещё чего-то такого. Просто он не любил нерешённых задач; мог сколько угодно демонстрировать окружающим полное отсутствие интереса к проблеме, однако не прекращал думать о ней, пока не находил решение. Воплощал Сасори это решение в жизнь или нет — это уже другое дело; ему просто было важно знать, что он разгадал загадку.
Когда раздался громкий стук в дверь, Сасори тряхнул головой, отгоняя прочь мысли о состоянии товарища; поднявшись с кровати, где лежал, одетый, глядя в потолок, он подошёл к двери. Едва его рука легла на выполненную в виде змеи ручку, стук повторился, сделавшись настойчивей.
— Если продолжишь так молотить, сломаешь дверь.
— Там на кухне профессора из Хогвартса, — отчеканила Сакура. — Хотят вас с Итачи видеть.