— Прости, что задел, — сказал он. — И что на женщину твою засматривался.
Я удивлённо посмотрел на него, даже не нашёл, что сразу ответить. Разборки позади резко стихли. Обернувшись, увидел, как мимо мужчин проскочила девушка лет шестнадцати в светлом платье. К головному убору сзади крепился лёгкий платок, развивающийся, когда она быстро шагала. Мужчины проводили её взглядами. Добежав до Аюкая, она протянула ему пластиковую бутылку со специальным клапаном на крышке. Приветливо кивнула мне и умчалась.
— Прелестная девушка, — задумчиво протянул я.
— Дочь моя, — сказал Аюкай. — Уговорила деда, чтобы взял с собой. Мне было шестнадцать, когда женился. По договорённости между семьями.
— В столице учится? — спросил я.
— У нас дома хорошие школы. Но институт столичный ей понравился. В следующем году поступать сюда собралась. Характер у неё в мать, если решила, из дома сбежит, но своего добьётся.
— Ну так дело хорошее. Здесь и людей разных полно, иностранцев понаехало. Преподаватели толковые. Главное, чтобы стремление было учиться. Если поступит, а меня к тому времени не выгонят, — я рассмеялся, — присмотрю, чтобы не обижали.
— Надо смотреть, чтобы она никого не обижала, — Аюкай тоже рассмеялся, немного повеселел.
— Пойду Иннокентия успокою, — сказал я, встал. — А то расшумелся.
Помещение заполнялось быстро. Почему-то сегодня среди гостей было много серьёзных мастеров. Вон, вместе с Разумовскими пришёл мужчина лет под пятьдесят. Думаю, он довольно основательно продвинулся по пути становления великим мастером. Если дело дойдёт до серьёзной драки, то он в одиночку сможет вкатать в землю всех собравшихся здесь, разом. Такое чувство вызывал у меня только старик из рода Орловых, приезжавший, когда убили отца Таси. Только перспектив у того старика нет из-за возраста, а этот вполне может стать грандом.
— Ты чего с утра буянишь? — спросил я, подходя к Кеше. Посторонился немного, чтобы пропустить Разумовских. Сделал вид, что узнал только мужчину, который будет участвовать, а на остальных и не обратил внимания.
— Мы тут разговариваем об уважении, — прогудел здоровяк.
— Тебя как пустили? Ты же вчера проиграл, — сказал я, провожая взглядом удаляющихся Еникеевых. Они посчитали, что связываться с этим наглым типом себе дороже.
— Проиграл, — подтвердил он. — Но никто не гонит, да и изнутри смотреть интересней, чем с трибуны. Дождик там.
— Что, дождь начался?
— Гости в дорогих нарядах мокнут, — он кивнул. — Планируешь сегодня победить? Этот Орлов силён…
— Естественно, я силён, — со стороны входа к нам шёл Роман. — И уж точно не такой слабак, как ты, чтобы так позорно проиграть. Ты ж за весь бой ни разу не попал по татарину.
— Не о тебе говорю, — отмахнулся Кеша. — О братце твоём двоюродном.
— Ты с кем в первом поединке дерёшься? — спросил я.
— С Дашковым, — Рома показал в их сторону. — Ты таблицу не смотрел? Потом, в полуфинале с тобой. Вот и посмотрим, кто сильнее.
— Ты Ивана попробуй выбить. Он тебя разделает за пару минут, — в голосе Кеши слышалась непоколебимая уверенность, что так оно и будет.
— Посмотрим, — спокойно ответил Рома и расплылся в ехидной улыбке. — У меня хотя бы шанс будет.
Со стороны выхода на арену появился ректор и незнакомый мне человек. Мужчина, лет шестьдесят, чёрный генеральский китель с золотым шитьём. Похожий носил начальник Таисии.
— Господа, — громко произнёс ректор, проходя к мониторам. — Сегодня решающая часть турнира. От мастеров требую уважения к сопернику и соблюдения правил. Присутствует император и важные иностранные гости. Поэтому никаких разрушений. Готовьтесь, погода портится, время поджимает.
Обведя всех взглядом, ректор и генерал ушли. Я вопросительно посмотрел на Кешу, но тот только пожал плечами, как бы говоря, что тоже ничего не понял. Минут через пять загорелись экраны, показывая полные трибуны и арену. Император как раз двигался по ряду, чтобы занять место в ложе. Гости на трибунах встречали его стоя. Из иностранных гостей я смог опознать только женщину, чьё лицо скрывала вуаль. Может, ещё крупный мужчина в ветровке и кепке, занявший место на самом краю ряда. Судя по картинке дождик начал переходить из лёгкой в среднюю стадию. Те, кто сидел на самых верхних рядах могли позволить себе открыть зонтики, остальные прятались под одинаковыми оранжевыми дождевиками, которые раздавали всем желающим. Заметил небольшие театральные бинокли в руках некоторых зрителей.
Снова вступительная речь ректора для гостей и тех, кто будет смотреть прямую трансляцию по телевизору. Ничего нового он не сказал, практически повторив позавчерашнюю речь. Дал отмашку и представили первых участников на сегодня. Роман Орлов и Иван Дашков. Я остался рядом с экранами, чтобы посмотреть бой. Рома начал первым, бросился вперёд, активно работая руками, стараясь сблизиться и перевести бой в горизонтальную плоскость. Он был заметно слабее в плане силы, но выигрывал в технике и двигался чуть быстрее. Хотел повторить подвиг татарина и измотать противника, а потом повалить и провести болевой или удушающий приём. Не учёл, что Иван тоже не прочь был перевести бой в борьбу. Во время небольшого клинча, Дашков умудрился обхватить противника за пояс и, несмотря на пропущенный удар локтем в голову, провёл шикарный бросок. Оказавшись на полу, он сноровисто оседлал немного дезориентированного Романа и довольно быстро закончил бой серией тяжёлых ударов в голову. Бой вышел скоротечный, но наполненный красивыми ударами и переводом в партер.
Видел я как-то борьбу, когда два мастера, использующие только объёмные техники, оказались близко друг к другу. Там был не бой, а грязная возня. Они душили друг друга, пытались выдавить глаза, даже кусались. Может, действительно полезно, чтобы мастера сражались вот так вот, врукопашную? Когда дело дойдёт до серьёзного столкновения, и выбора не останется, они будут знать, что делать.
Затем выступал Тимофей Орлов, легко и довольно эффектно одержав победу. Позёр, решил покрасоваться перед императором. Пользуясь преимуществом в силе, немного побил оппонента и в конце, поймав на ударе ногой, швырнул в бетонную стену. Зрители ликовали, но мне больше понравился именно первый бой. Он был гораздо интересней.
— В сером кимоно, — голос ведущего, — Кузьма Матчин! Двадцать два года, использует технику укрепления тела!
Я вышел на арену, попав под холодный дождь. Земля под ногами пока не начала раскисать, но драться босиком было не слишком приятно. Трибуны загудели, непонятно, одобрительно или наоборот. Я замахал руками, приветствуя гостей. Изобразил поклон в сторону ложи с императором. Коротко помахал ручкой, заметив Николая, выглянувшего на минуту из-за плеча гостьи.