Инки. Исторический опыт империи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Современные археологи называют Монте-Альбан древнейшим государством Нового Света. С ним, возможно, соперничает Эль-Мирадор в низменностях Гватемалы, однако этот город майя, оставленный населением в I тыс. до н. э., еще недостаточно хорошо изучен. К середине I тыс. н. э. в основной зоне расселения майя имелось два десятка городов-государств. В отличие от сапотекского Монте-Альбана и особенно от Теотиуакана в Центральной Мексике, предпринявших успешные завоевательные походы и превратившихся в столицы крупных царств с населением до полумиллиона человек каждое (Sanders, Webster, 1988. P. 543.), политическое развитие майя на стадии города-государства так и остановилось. (Гуляев, 1979.)

Для нашей темы важнее всего определить, как сформировались первые государства в горных районах Боливии и Перу, т. е. на территории, ставшей впоследствии ядром империи инков. Судя по имеющимся данным, они прошли стадию города-государства, хотя их дальнейшая судьба еще недостаточно понятна. Особенно это касается Уари.

В VI веке н. э. вождества долины Аякучо вошли в состав политического объединения с вполне нормальной для города-государства территорией радиусом 30–40 км. Расположение поселений разного размера и типа, особенности их архитектуры, распределение находок убеждают археологов в том, что перед нами именно государство, а не всего лишь крупное вождество. (Andean archaeology, 1986. P. 189–200; Current archaeological projects, 1984. P. 95–131; Isbell, 1977; Isbell, Schreiber, 1978; Schreiber, 1987.) В подобных границах культура уари просуществовала недолго. Характерные для нее парадная керамика и изысканно орнаментированные ткани вскоре появляются в погребениях в разных районах Перу, а близ Куско и Кахамарки (т. е. на противоположных концах этого нового ареала уари) строятся обширные архитектурные комплексы, не имеющие прототипов в местных традициях. Все это было соблазнительно счесть за доказательство сложения первой центральноандской империи.

Некоторые археологи, однако (среди них В. А. Башилов), давно указывали на существенные отличия провинциальных материалов культуры уари от тех, которые характерны для столичного района Аякучо. По мере прогресса археологических исследований такие различия становятся все очевиднее и число критиков «империи Уари» растет. Если образцы инкской архитектуры от Чили до Эквадора легко опознаются как характерные именно для кусканской традиции, то провинциальные объекты уари не слишком похожи на столичные образцы.

Имеющиеся данные все же склоняют к мнению, что крупное политическое объединение с центром в долине Аякучо в конце VI — начале VII века возникло. Однако его провинции обладали значительной независимостью, представляя собой автономные образования в пределах «территориального царства». В любом случае государство Уари просуществовало недолго, может быть, даже меньше столетия, хотя провинциальные центры могли продолжать функционировать и после оставления столицы. Считается, что строительство колоссальных административных комплексов в Кахамарке (Виракочапампа площадью 25 га) и близ Куско (Пикильякта площадью 70 га) так и не было завершено, и они никогда полностью не обживались (Recent studies, 1988. P. 428–429, 434.).

Хотя механизм распространения культуры уари в Андах пока не вполне понятен, само влияние древнего центра в Аякучо неоспоримо, и значение его трудно переоценить. Религиозные идеи уари проникли не только во многие горные области, но и на тихоокеанское побережье, наложившись почти повсюду на более ранний «чавиноидный» субстрат. Обилие привозных изделий на всей подвергшейся воздействию уари территории свидетельствует и об оживленных внутрирегиональных хозяйственных связях.

Политическое развитие в бассейне озера Титикака кажется понятнее, чем в центральном Перу. Во второй четверти I тыс. н. э. здесь сложились два крупных вождества либо первичных государства (необходимый анализ распределения разнохарактерных памятников еще не проделан). Одно из них, Кея, или Тиауанако-III, располагалось с южной стороны озера, другое, Пукара, с северо-западной. В середине I тыс. н. э. они объединились вокруг Тиауанако. По оценкам археологов, число жителей столицы составляло в это время 20–40 тыс. человек, т. е. примерно столько же, сколько и в городе Уари. (Ancient South Americans, 1983. P. 258; Advances in Andean archaeology, 1978. P. 327–249; Social and economic organization, 1984. P. 117–142.) После гибели уари культура тиауанако, как уже говорилось, медленно деградировала, хотя зона влияния этого центра расширилась в западном направлении за счет появления колоний на крайнем юге перуанского и на севере чилийского побережья.

Итак, в горах Боливии и Перу город-государство не стал долговечной и преобладающей формой ранней государственности. В отличие от сиро-месопотамского ареала и от Гватемалы (зона майя) и аналогично центральной и юго-западной Мексике в начале I тыс. н. э. в Андах довольно быстро сформировались крупные царства. Тем не менее сама стадия города-государства была пройдена и здесь.

Иначе развивались события на побережье Перу. В этих районах стадия города-государства плохо прослеживается, и местные вождества могли быть непосредственно интегрированы в территориально протяженный государственный организм. Такой ход событий в истории редок, но не уникален, ибо параллели ему отыскиваются в Египте конца IV тыс. до н. э.

В силу особой конфигурации нильской долины номы (местные вождества) были вытянуты цепочкой вдоль реки и не могли расширять территорию на восток и на запад, где их ограничивала пустыня. И. М. Дьяконов высказал предположение, что когда один из номов Верхнего Египта победил ближайших соседей и подключил их ресурсы к своим, он начал громить соперников одного за другим, не опасаясь обходов с флангов и образования враждебных коалиций. В результате Верхний Египет был объединен необычайно быстро — до того как в отдельных номах успели сложиться специализированные, самостоятельные органы государственного управления. (История древнего мира, 1982. С. 42.)

На перуанском побережье также существовал естественный коридор между океаном и непроходимыми в меридиональном направлении предгорьями Анд. Вождества располагались в оазисах по берегам текущих с гор речек. Один из подобных индейских «номов» возник во II веке н. э. в долине реки Моче. К северу от нее в море впадает гораздо более полноводная река Чикама. По мнению специалистов по древнеперуанской ирригации, магистральные каналы Чикамы были столь велики, что каждый из них обеспечивал водой земли целого вождества. (Chan Chan, 1982. P. 34.) В этих условиях задача политического объединения всей долины не стояла остро. Вождеству Моче удалось захватить этот крупный, но политически разобщенный оазис, а затем, опираясь на ресурсы сразу двух долин, поочередно разгромить остальных соседей и поставить под свой контроль территорию, растянувшуюся на полтысячи километров вдоль океана. Органы государственной власти сформировались на северном побережье Перу лишь после завершения этой военной кампании. О данных событиях известно исключительно по материалам археологии и иконографии (вождеству, а потом государству со столицей в Моче соответствует культура мочика). О повторении того же процесса во вдвое большем масштабе при образовании и расширении в X–XV веках царства Чимор есть и исторические сведения. Они вполне подтверждают выводы археологов.

На центральном побережье аналогичным путем возникло, возможно, еще одно объединение, которому соответствует культура лима, но оно было в два-три раза меньше мочикского и изучено хуже. Дальше к югу власть местных вождей не распространялась за пределы отдельных оазисов. И это естественно: как сельскохозяйственный потенциал, так и рыбные ресурсы южного побережья Перу, и тем более чилийской Атакамы, меньше, чем в северных районах. Соответственно меньшим было там и население, проще социальные структуры.

Подсчеты общего числа жителей первичных перуано-боливийских государств делались только для культуры мочика. По выкладкам Р. Шеделя, в середине I тыс. н. э. на соответствующей территории обитало немногим более четверти миллиона человек. (El proceso de urbanización, 1972. P. 15–33.) Это, однако, консервативная оценка, так что данную цифру допустимо увеличить примерно на треть. В любом случае она примерно вдвое выше, чем число жителей такого крупного месопотамского города-государства, каким был Лагаш.

В эпоху расцвета культур уари, тиауанако и мочика были заложены основы последующего объединения Центральных Анд инками. В это время были опробованы те установления и идеи, на основе которых в дальнейшем возникла империя. Правда, в отношении социально-хозяйственных институтов подобный тезис лишь начинает находить подкрепление фактами: для его конкретизации нужны дальнейшие раскопки.

Наиболее несомненным и важным кажется развитие в I тыс. н. э. ротационной системы привлечения к труду крестьян-общинников. Исследуя пирамиды в столице мочика в Моче, археологи провели комбинаторный анализ знаков, прочерченных на кирпичах, сопоставили результаты с данными о составе глины, характере кладки и т. п. Оказалось, что каждую секцию возводила особая группа людей, отвечавших за весь процесс, начиная от замеса глины и кончая укладкой кирпичей на отведенном участке. Именно поэтому люди метили свою продукцию особыми знаками. Пирамиды строились несколько веков, а знаки, встречавшиеся на кирпичах в нижних ярусах кладки, через какое-то время появлялись вновь. Следовательно, трудившиеся здесь коллективы работников обладали устойчивостью и преемственностью традиций. Подобной многовековой стабильностью отличаются только общины крестьян. В наиболее ранних массивах кладки знаков еще нет: по-видимому, в период, предшествовавший образованию мочикского государства, мобилизация общинников еще не была столь же упорядоченной, как потом. (Березкин, 1983. С. 124–125.)

Менее однозначные свидетельства использования мобилизованных крестьян на строительных работах собраны в Пикильякте — упомянутом административном центре Уари к юго-востоку от Куско. Здесь ниже основных стен найдены остатки больших кухонь, в которых, скорее всего, готовили пищу для массы возводивших Пикильякту людей. Сам памятник представляет собой фантастический лабиринт из более чем 500 коридоров и комнат. Всякие передвижения внутри этого комплекса было легко направлять и контролировать. (McEvan, 1987.)

Археологи искали в Пикильякте и остатки государственных хранилищ, однако здесь их ждало разочарование: явных свидетельств подобного рода обнаружить не удалось. Более красноречивыми снова оказались материалы с побережья Перу. В VII веке столица государства мочика была перенесена из долины реки Моче на север в Пампа-Гранде. Этот город площадью 4,5 км² на короткое время стал самым крупным в Центральных Андах, превзойдя даже Уари и Тиауанако. Именно в Пампа-Гранде найдены самые ранние надежно идентифицированные стандартные складские помещения. Их совокупный объем еще невелик, всего лишь около 3 тыс. м³. В завоеванном инками Чан-Чане эта цифра достигала уже 217 тыс. м³, сами же инки расширили масштабы складского хозяйства еще на порядок (Anders, 1981.).

В Пампа-Гранде получены интригующие указания на возможное обострение противоречий между элитой общества и рядовым населением в период гибели ранних государств (Haas, 1985.). Они связаны с изучением Большой Пирамиды в центре городища — величайшего искусственного сооружения древней Южной Америки, причем построенного быстро, «в один прием». Общая высота пирамиды 54 м, основание имеет площадь 270 на 185 м. Однако особенно поражает воображение верхняя платформа с гладкими и почти совершенно отвесными стенами 25-метровой высоты, на вершине которой располагались богатые жилые помещения. Ведший туда узкий и крутой пандус можно было без труда оборонять самыми незначительными силами. И все же постройки как на верхней, так и на нижних платформах погибли в огне — настолько жарком и мощном, что глина местами оплавилась до стекловидного состояния. Следы намеренных разрушений заметны и на других элитарных объектах Пампа-Гранде, в то время как жилища рядовых горожан совершенно не пострадали. Высказано предположение, что город погиб в результате народного восстания, а не нашествия врагов. В последующий период строительство столь колоссальных пирамид в Перу прекращается. Если гипотеза изучавших столицу мочика археологов правильна, то можно заключить, что создатели более поздних перуанских культур (сикан, чиму, инки) учли опыт своих предшественников. В обществе выработались механизмы, позволявшие избегать, открытого противостояния социальных слоев, развивать более изощренные методы изъятия и перераспределения прибавочного продукта.

Для третьей четверти I тыс. н. э. мы располагаем красноречивыми свидетельствами формирования идеологической общности, охватывающей большую часть населения Центральных Анд. Иконография главного божества в пантеонах уари и тиауанако (обращенная к зрителю фигура с жезлами в руках) стандартна и восходит еще к культуре чавин. После того как столица мочика была перенесена в Пампа-Гранде, этот канон усвоили и на северном побережье Перу. С образом главного мифологического персонажа повсюду связаны пума (ягуар) и дневная хищная птица, которым на изображениях придаются фантастические черты. Об унификации ритуалов свидетельствует повсеместное использование большого цилиндрического, слегка расширяющегося кверху кубка (будущий инкский керо). От северного Перу до оазисов чилийской Атакамы и до восточных границ Боливийского плоскогорья в захоронения кладутся предметы с изображением сжатой в кулак руки с отставленным пальцем. Судя по поздним этнографическим аналогиям, подобный символ имел отношение к идеям благополучия и богатства.

4. Империя

Четвертой стадией политической интеграции Центральных Анд стало образование единого государства, население которого приближалось к 10 млн. В конце XIV — начале XV века Куско, вероятно, эволюционировал из вождества в город-государство, подчинив своей власти долину протяженностью около 40 км. Касающиеся этих событий сообщения письменных источников, к сожалению, ненадежны. Содержащиеся в хрониках сведения об этой поре больше помогают разобраться в принципах общинной организации индейцев Анд, в их мифологии и космологии, чем в последовательности исторических эпизодов. Мало помогает и археология. Слои доимперского периода уничтожены при строительных работах конца XV — начала XVI века и затем — при испанцах. То, что сохранилось, перекрыто постройками современного города. Так или иначе, но на стадии города-государства Куско задержался недолго. Инки явно пошли тем же путем, что и создатели культур уари и тиауанако за восемь-девять веков до них. И если первые попытки объединения Центральных Анд не удались, то правители Куско этой цели достигли.

Переходя в следующей главе к описанию социально-экономического устройства империи, еще раз напомним о важнейшем условии возникновения андской «сверхдержавы». Военные и организационные дарования первых императоров смогли проявиться столь эффективно лишь потому, что древнее Перу оказалось подготовлено к объединению всем ходом своего предшествующего развития. К началу XV века население региона превысило уровень, достигнутый в период существования ранних государств. Изобилие освоенных природных ресурсов позволяло отвлечь массу людей (порядка десяти процентов всего населения) от производства продуктов жизнеобеспечения и превратить их в постоянных или временно призванных воинов, строителей, администраторов, служителей культа и т. д. Второе условие успеха инков — создание превосходной сети коммуникаций, также на основе предшествующих достижений в этой области. Запущенный в ход хозяйственно-административный механизм империи содействовал накоплению огромных запасов как продовольствия, так и престижных ценностей, распределявшихся по мере надобности, исходя из интересов центральной власти. Первые — запасы продовольствия — обеспечивали лояльность народных масс, вторые — престижные ценности — привилегированных слоев общества.

Глава III. Образование, устройство и социальная структура империи

Завоевательные походы инков

Военно-политическая история создания инкского государства известна хуже, чем это иногда кажется. Походы, сражения, законодательные акты, вознаграждение союзников и наказание непокорных — обо всем этом в хрониках содержатся достаточно путанные и противоречивые сведения. Приблизительны также даты, особенно когда речь идет о времени правления двух первых императоров — Пачакути и Тупака Юпанки. Нельзя забывать, что от кипу-камайок (специалистов по составлению и толкованию кипу) информация дошла до нас в самом лучшем случае через вторые и третьи руки. В последние годы многие данные хроник удалось уточнить, сопоставляя их с результатами археологических исследований. Этот перспективный путь изучения истории инков когда-нибудь приведет к созданию весьма подробной и достоверной картины. Определив время основания отдельных инкских поселений за пределами долины Куско, археологи уже сейчас смогли подтвердить соответствие одних легендарных версий историческим фактам и опровергнуть другие. Однако впереди еще очень много работы.

Из тумана легенд и мифов инки выступают около 1438 г., когда они, как уже говорилось, победили соседний народ чанка. Организатор этой победы, сын правителя Куско — Виракочи Инки — принял верховную власть, а вместе с ней имя Пачакути. Слово это имеет ряд значений, среди них «эра», «эпоха», конец крупного временного цикла и начало нового. Действительно ли Пачакути назвал так себя уже при «вступлении на трон», сказать невозможно, но в целом историчность его личности сомнений не вызывает.

Самым ответственным и мудрым решением Пачакути был правильный выбор стратегии завоеваний. Они начали развертываться преимущественно в южном и юго-восточном направлениях. В середине XV века инки вмешались в борьбу между вождествами аймара и в результате сравнительно легко подчинили себе район вокруг озера Титикака. Их главным соперником здесь оказалось племенное объединение Колья, которое, однако, как раз накануне появления армии Пачакути потерпело поражение от другого аймарского протогосударства Лупака.

На берегах Титикаки инки завладели колоссальными стадами лам и альпак — по некоторым сведениям, сотнями тысяч голов. Это был выдающийся успех. Отныне армии Куско не испытывали нужды в транспортных средствах, одежде и продовольствии. Не совсем ясно, кому принадлежали стада у самих аймара: общинникам, знати, верховным вождям или все эти группы владели каждая своей частью стад. Пачакути объявил животных царской собственностью. Так был сделан первый значительный вклад в создание имперского сектора экономики, ресурсами которого распоряжалась непосредственно царская власть. (Murra, 1978. P. 94.) Для идеологического оправдания и закрепления своего верховенства на Боливийском плоскогорье инки основали богатейшие храмы на островах посреди озера Титикака. Независимо от того, действительно ли предки инков пришли из Тиауанако, соответствующая легенда пропагандировалась, превращая правителей Куско в «законных» обладателей земель древнего государства.

Пока Пачакути воевал на юго-западных берегах Титикаки, у него вырос наследник — Тупак Юпанки. Впрочем, определенного порядка престолонаследия у инков не существовало, и выбор одного из сыновей в качестве кандидата на престол зависел от многих обстоятельств. Отношения между Пачакути и Тупаком Юпанки были, по-видимому, напряженные, если не прямо враждебные, однако в большом северном походе старый и молодой военачальники действовали сообща. В ходе этого похода инкское государство окончательно утвердило свой статус империи, стремящейся к объединению всей древнеперуанской ойкумены.