Что пришлось к месту, учитывая то, что она только что узнала о себе.
И она ничего не забудет, если они позволят ей сохранить эти воспоминания.
Она перевела взгляд на Сина. Он молчал большую часть времени.
— Так что, мы — враги, если я не изменюсь?
Учитывая, что она не совсем человек на самом деле, Джо решила начать разговор с более простых вопросов. Ее мозг просто не мог справиться с большим.
Дракула, какой Дракула, где Дракула?
— Ответь мне, — потребовала она. Син молчал, и она боялась всего, что он утаивал сейчас.
— Он не может, — Мэнни, как он просил его называть, покачал головой. — Враги, не враги, это зависит от многих вещей.
После того, как она прервала их спор, и эмоции остыли, они втроем оказались в этой стране продуктовых запасов. Джо была рада сменить обстановку. Они оба были крупными парнями, а эти учебные классы в принципе вызывали клаустрофобию. К тому же, алло, она не могла вспомнить, когда ела в последний раз.
Не то чтобы она была голодна.
— Например, от того, насколько успешно пройдет процедура стирания моей памяти, верно? — Когда Мэнни пожал плечами, Джо вскочила со стула. — И поскольку никто не знает, переживу ли я превращение или нет, со мной обращаются, как с обычным человеком. Вот почему мои воспоминания у меня забирают.
— Все так. Полукровки непредсказуемы. Невозможно сказать, на какой стороне пропасти ты окажешься.
— Только вот ты в этом мире. И ты все еще человек.
— Я — особый случай. И до меня было несколько других.
— Но ты явно не рядовой случай, верно?
— Верно. Вообще, нам лучше существовать обособленно. Обоим видам.
Она снова посмотрела на Сина.
— Именно поэтому ты не сказал мне, кто ты. Потому что, если я не изменюсь, мне нельзя тебя знать.
Через мгновение он кивнул. И она не знала: он просто не мог сказать больше, потому что они не одни. Или потому что он просто умывал руки.
Подойдя к торговому автомату, Джо уставилась на батончики «Херши», выстроенные в желобе.
— Вот что за странный голод меня мучил. Беспокойство. Усталость. Это все часть этого… изменения?
— Да. — Мэнни повернулся на диване, чтобы они все еще могли смотреть друг другу в глаза. Син, с другой стороны, сидел не шелохнувшись, уставившись в пол между ботинками. — Это продромальные симптомы. Признак того, что гормоны просыпаются. Но неизвестно, что будет дальше. Иногда гормоны просто возвращаются в состояние покоя.
— Вот почему ты не… — Рано или поздно, учитывая все обстоятельства, ей придется заставить себя произнести это слово на букву В. — Поэтому ты не изменился?
— Я никогда не испытывал того, через что ты проходишь. Но, опять же, все индивидуально.
Джо подумала о толстой папке на столе отца. До чего странно: такая кипа бумаг, а настоящей правды в ней не было. Главной правды.
Боже… казалось, она не могла заставить свою голову работать. В черепной коробке творился такой сумбур, наполовину сформировавшиеся вопросы о ее биологических родителях, ее здоровье, будущем, они как пейнтбольные шары летали внутри, наводя беспорядок.
Но одна мысль вытеснила все остальные.
Джо уставилась на Сина. А потом она услышала свой голос.
— Мне нужна минута наедине.
Мэнни прочистил горло.