— Боюсь, мой ответ «нет». И зачем тебе разбираться во всем этом?
Джо моргнула.
— Это моя история.
— Но это не имеет значения.
Она снова перевела взгляд на садовника.
— Для меня имеет.
Когда она поднялась с места, он сказал:
— Ты уходишь?
— Думаю, так будет лучше.
— Хорошо. — Ее отец промокнул рот той же салфеткой. — Как пожелаешь. Хочешь что-то передать своей матери?
— Нет. — По крайней мере, не приемной. — Спасибо.
Забрав со стола фотографию, Джо понятия не имела, за что благодарит его. За то, что она дожила до зрелости? Наверное, только за это.
Вернув папку в рюкзак, она снова застегнула молнию, кивнула и отвернулась. Выйдя из столовой, она остановилась перед портретом своей матери, который висел над сервантом. Миссис Филомена «Филли» Эрли была красива как Грейс Келли, платиновая блондинка с аристократическими скулами.
— Джо.
Она посмотрела через плечо. Ее отец стоял в арке с салфеткой в руке, его тонкие пальцы беспокойно теребили ткань.
— Прости меня. Я всегда понимал, что плохо справляюсь с этим вопросом. Всегда чувствуешь себя неудачником, когда не можешь подарить своей жене ребенка. Я уверен, ты понимаешь, что я имею в виду.
— Мне жаль, — сказала Джо из вежливости.
— Я могу дать тебе контакты нашего адвоката, который работал у нас в то время. Я так понимаю, он больше не ведет практику, но, должно быть, он знал настоящее имя женщины, когда работал с документами в епархии. Даже если в больнице ее записали под другим именем, по закону ей пришлось использовать настоящее, чтобы отказаться от родительских прав. Возможно, это поможет тебе?
— Но она умерла.
— Нет, насколько нам сказали.
Джо отпрянула, не понимая, в какую из историй ей верить. Но потом снова взяла себя в руки.
— Да, пожалуйста, мне нужна его контактная информация.
Ее отец кивнул и подошел.
— Все в моих записях в кабинете.
Джо последовала за ним через отполированное фойе в комнату с деревянными панелями, которая всегда напоминала ей шкатулку для драгоценностей. Подойдя к столу, отец низко наклонился над столешницей.
— У тебя есть свой файл.
Словно она была машиной, а он вел записи об обслуживании, пока длилась гарантия.
Вытащив толстое портфолио, перевязанное ремешком, Чэнс Эрли сел и погрузился в документы, и она удивилась тому, как много их было.
— Я сохранил все твои школьные отчеты и результаты тестов, — сказал он так, словно прочитал ее мысли.
Зачем? — хотела она спросить. С другой стороны, возможно, он думал, что они могут понадобиться им, если им придется вернуть ее в больницу, в которой она родилась.