Джо застыла на месте. Затем моргнула.
— Итак, я был права. И, боюсь, мне пора. У меня нет сил для этого, и особенно я не собираюсь становиться чьей-то интрижкой на стороне…
— Я ни с кем не связан, — Син положил руку на дверь, не позволяя Джо открыть ее. — И ты в опасности…
Она ткнула указательным пальцем прямо ему в лицо.
— В который раз слышу эту фразу от мужчин сегодня вечером, надоело.
Морщина мгновенно прорезала его лоб.
— Кто еще тебе это говорил?
— Это не важно…
— Ты ответишь мне прямо сейчас.
— Что, прости? — Она подошла очень близко. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне. Никогда. И ты можешь засунуть свое требование себе в задницу.
Его глаза вспыхнули злостью.
— Ты думаешь, это шутка?
— Нет. Думаю, что ты издеваешься.
Син не двигался. Она тоже. И совсем не сексуальное напряжение нарастало сейчас между ними.
Внезапно головная боль вернулась, и она застонала, поднося руку к виску.
— Просто оставь меня в покое, хорошо.
— Ты не должна ехать туда одна, — сказал он отстраненно.
— Что?
Син отвел взгляд.
— Это полный бардак.
Прежде чем она смогла толкнуть его еще раз, Син отпустил ее дверь.
— Позволь мне поехать с тобой. Если ты разрешишь… поехать, я тебе все расскажу. Все.
Джо скрестила руки на груди.
— Откуда я узнаю?
— Что я с тобой?
Как будто это не очевидно? — подумала Джо.
— Что ты говоришь мне правду, — сказала она скучающим тоном.
— Я дам тебе слово.
Отлично, чего бы оно ни стоило.
— Если ты обманешь меня, я узнаю. — Она уставилась на него. — Я — репортер. Я выясню, что происходит с тобой так или иначе, и если ты солжешь мне сегодня вечером? Больше можешь ко мне не подходить. Помнишь, как учил меня, куда лучше стрелять?