Так делай же его честно!
Но почему же исполнение мечты не дает ему полного удовлетворения, чувства радости и счастья?
Вот круг и замкнулся.
Его мысли снова вернулись к Кате.
Эти мысли уже измучили его, он думает о ней постоянно, без конца вспоминает ее и все, что между ними было. Оттого что они расстались, тоскует, его одолевают беспокойство, сомнения: а не ошибка ли все, что он делает? Ему тридцать лет, а он не женат, чего-то ждет. Это сковывает волю, отнимает силы, создает в нем ощущение какой-то пустоты, безразличия.
Довольно! Надо освободиться от этого гнетущего, рабского чувства, вырвать из сердца эту непрерывно ноющую, тоскливую боль.
Завтра он увидит Катю в «Гидропроекте», и все решится.
Но что он ей скажет? Это надо обдумать. Ведь не будет же он снова унижаться и повторять, что любит ее!
Может быть, это была уже не любовь, а лишь обида и оскорбительное, как пощечина, чувство стыда, которое он испытал, когда Катя вышла замуж за Константина.
Да не то важно, что он скажет ей, важно лишь то, что она ответит, как отнесется к нему, что он прочтет в ее глазах.
Он и ждет и боится встречи с Катей.
Погоди, а может быть, и не надо с нею встречаться? Это зависит от него, он едет не к Кате, а с официальной командировкой в институт.
Нет, он знал, что, пока не увидит Катю, не освободится от гнетущих его мыслей о ней.
Наверное, она переменилась за два года. И окажется совсем не такой, какой ему виделась издалека, там, в Сибири, на стройке.
Может быть, она не нашла счастья с Костей?
Неужели ты все еще цепляешься за эту иллюзорную надежду? Глупо и смешно!
В какой уже раз он задает себе один и тот же вопрос: почему они расстались? И кто в этом виноват?
В жизни каждого человека наступает момент, когда он должен оглянуться на свои годы, как бы подвести итог прожитому, обдумать свои поступки, понять, какие ошибки совершил, и решить, как ему жить дальше.
Все перевернулось в то последнее лето.
Если бы он поехал тогда с Катей в Крым, она не встретилась бы там с Костей. У Федора не было денег на поездку, и он решил в каникулы работать на Сибирской ГЭС. Но не в этом причина. Потом он ведь уже решил ехать с Катей и работать в Крыму на стройке. Как раз перед окончанием экзаменов мать прислала телеграмму, что отчима водой смыло с плота, ему отняли ногу и он при смерти. Не мог же Устьянцев не вылететь к отчиму, это было бы самым постыдным делом.
Но и это лишь случайное стечение обстоятельств, причина разрыва лежит гораздо глубже.
Любила ли его Катя?
Она ведь ни разу не сказала ему об этом. А когда он спрашивал ее, отделывалась шутками:
— Чуть-чуть. Совсем немножечко!
Любовь к Кате была самым сильным в его жизни чувством. И Катя же заставила его испытать такие глубокие, горькие переживания, каких он не знал ни с какой другой женщиной. Это трудно понять и объяснить, но, видно, не может существовать истинная любовь без страдания. А может быть, сама любовь не есть чувство радости и счастья, а в сущности, и является неудовлетворенностью и мукой?
Познакомился он с Катей на четвертом курсе.
В ту осень в Музее изобразительных искусств открылась выставка произведений из коллекции Арманда Хаммера, американского предпринимателя, который в двадцать первом году помогал голодающим на Урале, встречался с Лениным, много лет имеет деловые связи с нашей страной.
Федор пошел на выставку с экскурсией студентов института. Было выставлено много первоклассных полотен французских импрессионистов.
В радостном возбуждении переходил он от картины к картине. Подолгу всматривался в радугу красок и по-детски непосредственно изумлялся: «Как здорово, блестяще написано, а?»
Импрессионисты совершили великое чудо: на их полотнах мертвая, безмолвная природа впервые ожила, заговорила. Они открыли дотоле никем не замечаемую неожиданную красоту и возвышенную поэзию в самом, казалось бы, обыденном и примелькавшемся: стог сена, освещенный трепетным розовым светом, ярко-зеленый, мокрый после дождя луг, людская сутолока на парижских бульварах, одинокие, скучающие женщины в кафе. Федор не замечал холста, красок, работы кисти и поражался необъяснимому волшебству, с каким художникам удалось запечатлеть на полотне такое разнообразие переменчивых состояний природы и богатство тончайших оттенков чувств, настроения, вызванных ею.