— Нет, конечно! Секретов у нас никаких нет…
Кате и самой хотелось посмотреть на Федора в роли руководителя участка, и она пристроилась на скамейке рядом с Жанной.
Федор говорил собравшимся, что, по данным метеослужбы, в верховьях Студеной идут ливневые дожди. Количество выпавших осадков намного превысило многолетнюю норму. К тому же наступившая жара вызвала таяние громадных вечномерзлых таежных болот, которые питают притоки Студеной, пошли «черные воды». Все это привело к резкому подъему уровня воды в водохранилище, и он продолжает повышаться.
— За вчерашние сутки уровень воды в верхнем бьефе повысился на сорок сантиметров, — подтвердил слова Федора Тимофей.
Недостроенная плотина не рассчитана на такой небывалый летний паводок, продолжал Федор, поэтому принято решение ускоренными темпами наращивать ее высоту. Управление строительством дополнительно направило на плотину рабочих и машины. С завтрашнего дня вводится новый, уплотненный график работы.
Молодой парень с умным, интеллигентным лицом проговорил серьезно:
— Дело ясное, Федор Михайлович… Я собирался с понедельника в отпуск идти. Теперь вижу, обстановка такая, что отпуск мой придется отложить.
— Если можешь отложить, это будет очень хорошо, Степан. И поговори с нашими комсомольцами, — сказал Федор и обратился к начальнику смены Погожеву: — Как, по твоим данным, обстоит дело с фильтрацией воды через плотину?
— Ни капли не просачивается, Федор Михайлович. Нижний откос плотины сухой. Экран хорошо держит воду.
— Продолжай круглосуточно вести наблюдения. Вода поднимается, в работу включаются новые, верхние слои экрана, а в нем идет сейчас интенсивное оттаивание мороженого грунта, который мог случайно попасть в экран.
Грузный, с крупным волевым лицом пожилой человек в брезентовой спецовке хмуро сказал:
— Да, следить надо очень строго. «Черная вода» — это коварная стихия, разгильдяйства не прощает.
Катя спросила Жанну, кто это говорит.
— О, это наш Батя! Бригадир Иван Романович Бутома, сорок лет строит гидростанции! Устьянцев очень любит его, — ответила Жанна.
Эта совсем молоденькая, милая девчушка тоже участвовала в совещании: доложила о количестве рабочих и машин в бригадах, быстро давала Федору справки о наличии горючего и материалов, и Катя позавидовала ее уверенности и деловитости.
Федор поднялся и объявил, что планерка закончена.
— С утра всем быть на своих местах!
Люди поднялись, заговорили и пошли к выходу. В прорабской остались Федор и Катя. Федор открыл фрамуги:
— Надымили мы здесь…
Пока шло совещание, Федор все думал, зачем пришла Катя. Спросить же ее об этом считал нетактичным и чувствовал себя неловко. Катя сама объяснила свое появление.
— Шла я со своего объекта мимо и решила зайти к тебе, поболтать. Я месяц на стройке, а мы с тобой видимся на ходу, на людях…
— Да, я много работаю… Устал, издергался…
— А я завидую тебе, Федя! У тебя большое дело, ты всем нужен. Тебя тут ценят, я знаю. Я тоже хотела бы включиться в общую работу. Но что-то у меня не получается. Я потерялась среди тысяч людей, чувствую себя жалкой, ненужной. Завидую даже простым девчонкам, штукатурам и подсобницам, которые день работают, распевая песни, а вечером бегут на танцплощадку и потом гуляют с парнями до рассвета.
— Странно! Ты ведь тоже участвуешь в нашем строительстве…
— Чепуха! Стройка даже не заметит, если такая козявка, как я, исчезнет.
Она поднялась и протянула руки Федору:
— Что же мы сидим здесь в духоте? Проводи меня.
Они вышли из балка и направились в город.
— А ты не боишься Кости? — усмехнулся Федор. — Он ведь очень ревнив.
— Тебе-то чего беспокоиться? — с вызовом сказала Катя. — Это касается только меня. Уж не боишься ли ты его?