— Ее нет дома. Я один, — отозвался брат. Кейт лежал на диване и смотрел телевизор. Кругом было полно немытой посуды.
Фейт кивнула брату, прошла через комнату и положила учебники на кофейный столик.
— Ты бы ее застала, если бы приехала минут на пять раньше. Она только что умотала со своим хахалем.
Девушка бросила ключи от машины на каминную доску и спросила деланно небрежным тоном:
— Стало быть, ты вернулся домой?
— На какое-то время.
Фейт села напротив брата, в кресло с истрепанной обивкой.
— Мамаша в курсе, что ты вернулся? Кейт пожал плечами:
— Откуда мне знать?
— Но ты же виделся с ней?
— Ну. Только почем мне знать, дошло до нее, что перед ней я, или нет. Когда я появился, она и ее очередной "дядечка" были почти в невменяемом состоянии. — Он принюхался к воздуху. — Какой-то гадостью пахнет. То ли селедкой, то ли бабьей смазкой.
Фейт скорчила брезгливую гримасу:
— Господи, Кейт, не будь таким мерзким пошляком!
— "Кейт, не будь таким мерзким пошляком!" — передразнил брат. — А кем еще мне прикажешь быть? Я что, по-твоему, бездушный кусок камня? Что я должен чувствовать, возвращаясь домой и натыкаясь на подобный запашок в гостиной? Средь бела дня, и не в спальне! "Ах, братик, не будь таким мерзким пошляком! Это, должно быть, аромат нашей любимой мамочки!"
— М-да, можно только удивляться, что ты в такой атмосферке не стал голубым.
Она произнесла это в шутку, но Кейт и не подумал улыбнуться.
— Не шути с этим, — процедил он. Фейт молча покосилась на него и после паузы сказала:
— Я рада, что ты опять дома. Я скучала по тебе. Ее ласковый тон смутил Кейта, он буркнул что-то вроде "угу, нормалек" и уставился в телеэкран.
Следующие пятнадцать минут они молча смотрели телевизор. Фейт хотелось побеседовать с братом всерьез, но она не знала, с чего начать. А он, казалось, ни в каком общении не нуждался — глядел на мелькающие картинки старого шоу и довольно скалился. Ладно, и это в конце концов не так плохо — вот так рядышком сидеть в гостиной и смотреть телевизор.
Хоть немного да похоже на настоящую семью. Когда программа закончилась, Кейт встал и пошел перекусить на кухню. Фейт минуту посидела одна, затем последовала за ним. На полочке возле двери она увидела книги, принесенные братом: "Процесс" Кафки, "Чума" Камю, "Преступление и наказание" Достоевского. Что ж, теперь его претенциозность шагает в ногу со школьной программой. Это отрадно.
Словно угадав ее мысли, Кейт закрыл дверцу холодильника и повернулся к сестре, держа в руке упаковку с ветчиной. Застенчиво улыбнувшись, он сказал:
— Ты знаешь, я решил продолжать учиться. Фейт расплылась в радостной улыбке.
— Здорово! — воскликнула она.
Но в душе она ощутила растерянность. Теперь с университетом у нее были не самые лучшие ассоциации. А в то, что брат рано или поздно надумает учиться, — в это она всегда верила и не удивилась его теперешнему решению. Но ей стало грустно, потому что она предвидела дальнейший непростой разговор.
— Я буду учиться на подготовительном отделении в К. У. Бреа. Меррик говорит, что сейчас в Бреа очень весело — самое классное место.
Да, ее худшие предчувствия оправдались. Фейт испуганно покосилась на брата, и во рту у нее пересохло.
— Брат Меррика учится в вашем университете, — продолжал Кейт. — И я помню, с каким волнением ты ждала первых занятий там. Поэтому я подумал: а почему бы и мне не присоседиться к тебе?
Девушка не знала, как реагировать на слова брата. С одной стороны, она готова была грудью встать, чтобы не пустить его в Богом проклятый Бреаский университет. С другой стороны, ей не хотелось остужать пыл Кейта — ведь он долго и непросто шел к решению продолжить учебу.
— Меррик говорит, что в Бреа — ежедневный праздник.
Фейт сделала глубокий вдох и сердито выпалила: