— Какое дело?
— Я же вам говорил. Мы должны взорвать эту мразь.
— Подобно тому, как вы взорвали университет Мехико?
Стивенс усмехнулся и кивнул.
— Так точно.
Подошла официантка, подлила Стивенсу кофе, а Яну — охлажденного чая. Было заметно, что девушке хочется поболтать со своим бывшим преподавателем, но ледяной взгляд Стивенса и суровое молчание Яна заставили ее уйти без попытки завязать разговор.
— Меня вот что интересует, — сказал Ян. — Каким образом вы обнаружили все это? А также что случилось с моей женой?
Ян смело встретился с ним глазами и кивнул.
— Все специалисты по литературе ужасов задают мне этот вопрос, — произнес Стивенс. Одним глотком он осушил чашку кофе и достал сигарету. — Ладно... Как написано на обложке моей книги, я жил с женой в штате Нью-Мексико. Вел в университете курс американской литературы, составлял антологию литературы ужасов. И моя жена, Пэт, работала там же, на территории студгородка. Она преподавала на курсах подготовки к университету, которые в это время посещала наша дочь Эми.
На протяжении трех или четырех лет я наблюдал что-то вроде явной умственной деградации студентов — они проявляли все меньше и меньше интереса к учебе, заметно тупели. Поначалу я списывал это на общий упадок системы образования в стране и снижение уровня подготовки школьников, которое неуклонно происходит в последние десятилетия. Но в тот год, когда Эми поступила на курсы подготовки для поступления в университет, ситуация стала по-настоящему нестерпимой. Студенты были уже не просто апатичны и ленивы, а прямо-таки агрессивно настроены против образования и против самих преподавателей. И одновременно стали проявляться жутковатые странности в поведении многих профессоров.
— Звучит очень знакомо, — кивнул Ян.
— Еще бы! — Стивенс сделал быструю судорожную затяжку и нервным жестом загасил сигарету в пепельнице. — Но самым страшным были изменения в характерах Пэт и Эми. Обе — и жена, и дочь — вдруг стали молчаливы, замкнуты. Я снова и снова пытался выяснить, что с ними, но они лишь отмахивались, говоря, что все в порядке. А сами ходили как в воду опущенные.
Бог знает почему я подумал: может, какой-то парень или мужчина приставал к Эми или пытался ее изнасиловать... а может, сексуальному нападению подверглась Пэт... или они обе? Собственно говоря, не было ни малейшей причины для столь мрачных мыслей. На подготовительных курсах работали исключительно опытные преподаватели, люди солидные, а шестнадцати-семнадцатилетние интеллигентные мальчики никак не были похожи на отчаянных хулиганов...
Однажды я задал Пэт прямой вопрос... Что тут произошло! Она взвилась до небес! Словом, мы так поссорились, что я спал на диване в гостиной. Но посреди ночи Пэт тихонько прокралась ко мне, легла рядышком и призналась, что смертельно напугана происходящим в университете. Точнее, ничего конкретного не случилось — но что-то происходит. На курсы подготовки вдруг зачастили студенты. Они знакомятся там с девушками и ведут себя крайне нагло. Крайне нагло. Пэт очень нервничала по этому поводу. Я сказал, что в таком случае нам необходимо немедленно забрать Эми с курсов, коль скоро они превращаются в вертеп. Однако Пэт возразила: дескать, пока я рядом с ней, ничего страшного не случится. Буду приглядывать за Эми.
На следующий день — буквально на следующий день! — у меня по расписанию было занятие по началам риторики. В группе два десятка парней. На предыдущем я дал студентам задание написать небольшое эссе об абортах — три-четыре странички с изложением аргументов "за" и "против". К моменту, когда я зашел в аудиторию, их сочинения уже лежали у меня на кафедре. Беру в руки, просматриваю... И что же? Каждый сдал по листку, на котором была написана только одна короткая фраза: "Я трахал вашу дочь".
— Господи помилуй! — сказал Ян.
— Я поднимаю взгляд от стопки "сочинений" и вижу перед собой двадцать пар наглых глаз. Спокойно смотрят на меня, и на губах у каждого мерзкая выжидательная улыбочка.
Не передать словами, как я испугался. До меня дошло, что надо немедленно вытащить Пэт и Эми с подготовительных курсов — прочь с территории университета, и без промедления! Я швырнул "сочинения" на пол и опрометью кинулся вон из аудитории. Побежал через студгородок к зданию подготовительных курсов.
Стивенс закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы привести в порядок дрожащий голос.
— Еще издалека я увидел, что на спортивной площадке подготовительных курсов много взрослых парней и мужчин. Мне, это показалось крайне странным. Я побежал быстрее. Потом я услышал смех. Толпа наблюдала за тем, как два студента из университетской футбольной команды насилуют пятнадцатилетнего мальчика.
Ни жены, ни дочери на спортивной площадке не было, поэтому я помчался в само здание. Там, в большой аудитории, я нашел Пэт и двух других преподавательниц. Они были связаны и лежали на полу.
А мужчины насиловали мою дочь.
— О Боже! — выдохнул ошеломленный Ян.
— И они не просто использовали ее влагалище, рот или анус! — Стивенс начал в бешенстве молотить кулаком по столу, его голос становился все громче и громче. — Нет! Они разрезали ей живот и совали свои члены ей в печень, в мочевой пузырь, между кишками... — Теперь Стивенс почти что кричал, и посетители ресторана изумленно косились на него. — Трое глумились над ее телом, а еще двое ждали своей очереди. Я схватил стул и расколол им череп одному из насильников. На меня сразу же кинулись те двое, которые ждали своей очереди. Я был в таком состоянии, что мне было безразлично, сколько их — двое, четверо или десятеро.
Стивенс, бледный как смерть, закрыл глаза, его повело из стороны в сторону, как пьяного. Если бы он не сидел, то, наверное, непременно упал бы. Было очевидно, что в его голове теснились страшные образы, которые он не мог или не хотел воплотить в слова.
— Там, на полу, лежало еще несколько трупов — мальчики и девочки, искромсанные ножами, окровавленные , оскверненные...
Тут к ним быстрым шагом подошла официантка. У нее был встревоженный вид.
— Что случилось, профессор Эмерсон? — спросила она.
— Проваливай! — заорал на нее Стивенс. — Сгинь! Девушка покорно отошла, не желая нарываться на неприятности.
— Наверное, я был очень страшен, потому что четверо насильников через минуту обратились в бегство, бросив своего мертвого приятеля — того, которому я раскроил череп. Я поднял тело Эми, положил его на стол. Потом развязал Пэт. Вдвоем мы умудрились донести Эми до Центра здоровья.