— Ваша дверь в это время должна быть открыта, чтобы любой желающий студент мог обратиться к вам.
Ян нехотя встал, открыл дверь и сразу перешел в нападение, едва Кифер переступил порог.
— Можете наказывать меня, хоть на электрический стул посадить. Но сегодня я разваливаюсь от усталости, поэтому отменил прием студентов. Я надеялся немного отдохнуть в своем кабинете, немного прийти в себя в тишине и покое — чтобы никто не наскакивал.
На лице Кифера появилась несвойственная ему сочувственная озабоченность.
— Мне зайти попозже или в другой раз? — спросил он.
Ян устало мотнул головой.
— Нет. Что вы хотели?
— Надо обсудить список ваших публикаций.
— Вам интересно, что я намерен писать? Извольте, я работаю над эссе о Борджесе, над статьей о Гарсиа Маркесе и над рецензией на фильм "Кошмар на улице Вязов" для "Пари ревю".
— Будьте же серьезны!
— А я совершенно серьезен. "Кошмар на улице Вязов" — отличный пример дальнейшего развития — или, скорее, вульгаризации — некогда элитарного литературного направления. Или же, если вам угодно, это образчик мощного влияния литературы американского Юга на всеамериканское сознание.
— Я смотрел этот фильм со своими детишками и скажу вам прямо: дерьмо дерьмом. Спуститесь на землю, Ян. Тут не до шуток. Речь идет о вашей научной карьере.
— Тогда я бы предложил исследование на тему влияния Троллопа на романы Стивена Кинга.
— Прекратите, Ян! Не ерничайте.
— Ладно, ладно. А в чем, собственно, проблема, Кен?
— Это не моя проблема, а ваша. У вас публикаций кот наплакал. В прошлом семестре вы обещали мне обязательно пополнить список своих опубликованных работ. Но воз и ныне там.
— Я честно пробовал. Ничего не вышло.
— Да бросьте вы! А как насчет вашего романа?
— Какого романа?
— Над которым вы трудитесь в течение последних пяти лет.
Ян стал серьезнее, поднял наконец глаза на заведующего кафедрой и произнес маленькую речь:
— Знаете ли, Кен, я все больше склоняюсь к мысли, что все великое в искусстве делается не столько благодаря таланту или способности к усидчивому труду, а исключительно благодаря безграничной самоуверенности. Потому-то большая часть значительных произведений создана молодыми авторами. Как раз юности и свойственна эта безграничная самоуверенность. Только молодые люди свято верят в то, что им все известно, что их мысли совершенно новые, а их подход к искусству небывало оригинален. Чем дольше живешь, тем больше узнаешь, тем яснее малость твоих знаний, тем очевиднее похожесть твоих идей на откровения мыслителей прошлого. "От многого знания многая печаль". Десять раз подумаешь, прежде чем что-то записать на бумагу. Спонтанному творчеству мешает сознание того, какой это ответственный и сложный труд и как сложно сказать свои, истинно оригинальные слова.
— А как же вы объясните феномен поздних авторов — скажем, Джойса, Пруста, Лоуренса, которые расцвели, когда им было за сорок?
— Ну, эти остались нагло самонадеянными до самой могилы. Они решительно отказывались видеть то, сколько у них общего с работами прежних авторов. Каждый мнил себя первотворящим Богом, каждый воображал, будто создает невиданную вселенную. Короче говоря, они были никудышные критики.
— Вы хотите сказать...
— Я хочу сказать, что я старая изношенная калоша. Я уже перегорел и ничего стоящего произвести на свет уже не сумею.
— Ха! Публика с удовольствием прочитает еще один роман о том, как университетский преподаватель литературы тяжело переживает приход среднего возраста.
Ян рассмеялся:
— Отличная шутка! Вы умеете шутить! Стало быть, для вас еще не все потеряно. Кифер почти застенчиво улыбнулся.
— Мое чувство юмора мы обсудим позже. А пока что не уходите от темы. Я ведь неспроста завел этот разговор. Начальство давит на меня: дескать, почему ваши коты мышей не ловят, почему ваши профессора не появляются в печати? Ну и я давлю на вас. Ян, в ваших интересах опубликовать в этом семестре по меньшей мере пару статеек и один рассказ. — Направляясь к двери, Кифер добавил: