У полюсов Земли: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Работая на своей льдине, мы по радио следили за ходом всей экспедиции. Особенно драматические события развернулись в районе Северного географического полюса. Там после посадки самолетов и развертывания кратковременных научных исследований началась интенсивная подвижка льдов. Льдину разломало на отдельные куски, которые, наползая друг на друга, громоздились в хаотические гряды торосов. Местами образовались разводья. Лагерь разделило. Трещины прошли даже под самолетами, но быстро удалось запустить моторы и перерулить самолеты на более крупные обломки льдин, при этом самолеты перегоняли через трещины, делая настилы из досок.

В составе научной группы на Северном полюсе были океанографы Сомов, Гордиенко, геофизики Острекин и Сенько. Двумя самолетами на лыжах командовали пилоты И. С. Котов и В. И. Масленников.

Более суток происходила подвижка льдов. Летчики на всех других базах держали моторы самолетов в прогретом состоянии. Они готовы были вылететь в любой момент на помощь товарищам. На вторые сутки подвижки прекратились. Льдины сошлись, образовались свежие гряды торосов. Пришлось полосу строить заново. В ход были пущены кирки, лопаты, ломы, взрывчатка. В торосах прорубали широкие проходы, глыбы льда на небольших санках и фанерных листах отвозили к трещинам, засыпали их и заливали водой. К счастью, мороз был около тридцати градусов, и трещины, забитые мокрым льдом и снегом, быстро замерзали.

Усилиями дружного коллектива удалось соорудить взлетную полосу от одного разводья до другого длиной лишь 340 метров. Это вполовину меньше длины, необходимой для нормального взлета. Но другого выхода не было. Пилоты решили взлетать.

Из баков слили значительное количество горючего, оставили на льду запасы продовольствия, часть снаряжения, включая гидрологическую лебедку. Вначале взлетел самолет Котова, а затем Масленникова.

Тем временем руководство экспедиции послало самолет для организации временной базы вблизи Северного полюса. В ста километрах от аварийного лагеря пилот Шульженко посадил самолет на ровное поле и сообщил о готовности приема самолетов на временной базе.

Через час самолеты совершили там посадку, заправились горючим, и дальше работа пошла по плану.

Все участники экспедиции, внимательно следившие за событиями на полюсе, вздохнули с облегчением. Научная группа, несмотря на драматические события, программу наблюдении выполнила полностью. По измерениям Сомова и Гордиенко глубина в точке Северного полюса оказалась равной 4039 метрам.

Это было интересно. Ведь папапинскую станцию создали в мае 1937 года в нескольких десятках километров от полюса, а первое измерение глубины она провела лишь в июне, когда льдина отдрейфовала еще южнее, в сторону Гренландского моря.

Но наиболее интересные данные о глубинах получили океанографы Гаккель и Тимофеев на базе № 2, которая была создана всего лишь в 380 километрах от Северного полюса. При первом промере, произведенном 18 апреля, глубина оказалась 2733 метра. Через сутки океанографы опустили серию батометров для определения температуры и взятия проб воды на больших глубинах. Велико же было их удивление, когда нижний батометр, опускавшийся на глубину 2500 метров, был поднят в раскрытом виде и оказался заполнен илом. Значит, он упал на дно. Измерили вновь глубину — 2355 метров. Почти на 400 метров меньше! А льдина продрейфовала всего лишь несколько километров к юго-западу. Промеры стали делать чаще. Когда льдина дрейфовала на восток, глубина увеличивалась, на юго-запад — резко уменьшалась. В крайней юго-западной части дрейфа обнаружили глубину 1290 метров. Это было 27 апреля в точке 86°26′ северной широты и 154°53′ восточной долготы. К сожалению, в последующие дни льдина под влиянием западных ветров двигалась на северо-восток, и глубина дна стала увеличиваться.

Изменение глубины почти на 1500 метров на очень небольшом расстоянии свидетельствовало о резких колебаниях рельефа дна. Но что это было? Гора? Хребет? Или изолированное поднятие?

По одному факту ответить на этот вопрос было бы трудно. Но к тому времени мы уже могли сопоставить многие данные.

Дело в том, что еще в начальный период дрейфа ледокола «Г. Седов» в 1938 году к северу от Новосибирских островов были обнаружены сравнительно небольшие глубины, и с тех пор на батиметрической карте в этом районе рисовался обширный выступ в виде подводного полуострова. Теперь этот полуостров можно было продлить значительно дальше, в виде хребта, по крайней мере до 87° северной широты.

Кроме того, со времени экспедиции на самолете Н-169 в 1941 году было известно, что в восточном районе Арктического бассейна температура придонных вод теплее на 0°,4. Для глубинной водной массы такое повышение температуры — величина весьма существенная, определяющая динамику водной толщи. Тогда это объяснялось постепенным опусканием и охлаждением срединного слоя атлантических вод по мере их движения от Шпицбергена на восток. Но вот когда сопоставили данные температур двух океанографических станций 1948 года, то выявилось, что придонные воды в точке Северного полюса и всего лишь в 300 км к югу, в направлении Новосибирских островов, разнятся также на 0°,4. На небольшом расстоянии такой разницы быть не должно, так как воды более холодные, а следовательно, и более тяжелые вытеснили бы более теплые.

Оставалось только предположить, что между восточной и западной частями Арктического бассейна существует сплошная преграда в виде подводного хребта, простирающегося от Новосибирских островов вблизи Северного полюса далее к Гренландии. На всех станциях к западу от этого, пока предполагаемого, хребта в слое от 2600 метров до дна глубинные воды имеют температуры от минус 0°,7 до минус 0°,85, а на тех же глубинах к востоку — от минус 0°,3 до минус 0°,4. Если бы порог был не сплошным, холодные воды западной котловины распространились бы на восток. Так как такое разделение вод начинается с глубин 1400–1600 метров, то наибольшая глубина на хребте, даже на его «перевалах», не должна превышать 1400–1600 метров. Учитывая все это, уже в 1948 году Я. Я. Гаккель составил новую карту рельефа дна Арктического бассейна, на которой показал, хотя и весьма схематично, предполагаемый подводный хребет.

Так сразу же одна лишь точка в корне изменила представления о рельефе дна Арктического бассейна и о распределении заполняющих его вод. Это часто бывает в исследованиях: собираются факты, высказываются гипотезы, которые удовлетворительно объясняют одно явление, но противоречат другому. И вот достаточно лишь какого-то одного, иногда случайного факта, чтобы все прояснилось и встало на свое место. Уже в 1948 году участники экспедиции были уверены в существовании подводного хребта, но для всеобщего признания требовались дополнительные, более веские данные.

В те же дни, по существу, решился вопрос и о втором магнитном полюсе.

После бурных событий подвижная научная группа под руководством Острекина на самолетах Черевичного и Котова вылетела в район «полюса Седова». Океанографы Сомов и Гордиенко выполнили здесь комплекс наблюдений в водной толще, а геофизики Острекин и Сенько произвели тщательные исследования по геомагнетизму. Оказалось, что магнитное наклонение здесь составляет угол не 90°, а 88°,5, горизонтальная составляющая магнитного поля Земли имеет величину около 1500 гамм, то есть свободно подвешенная магнитная стрелка устанавливается не вертикально, как в точке магнитного полюса, а отклоняется от вертикали.

Следовательно, второго магнитного поля в северном полушарии нет. Но тогда чем же объяснить, что на расстоянии 2500 километров от настоящего магнитного полюса магнитная стрелка ведет себя так же, как вблизи от него?

Магнитные наблюдения, выполненные в нескольких точках на дрейфующем льду, вместе с ранее известными данными по береговым станциям позволили уже в 1948 году установить, что магнитные меридианы здесь хоть и не сходятся в одну точку, по сближаются в узкий пучок параллельных линий, пересекающих Арктический бассейн, затем Канадский Арктический архипелаг и сходящихся в точке северного магнитного полюса. Более многочисленные наблюдения следующей воздушной высокоширотной экспедиции в 1949 году полностью подтвердили эту особенность магнитного поля земли в Арктике и позволили установить, что она обусловлена гигантской магнитной аномалией, простирающейся узкой полосой через весь Арктический бассейн.

В последние годы в результате выполнения программы Международного геофизического года было установлено, что магнитные аномалии малых размеров, такие, например, как Курская, зависят от неравномерного распределения магнитных масс в верхних частях земной коры. А причины существования Арктической магнитной аномалии, открытой в 1948 году, лежат в глубинных слоях Земли…

В начале мая солнце стало пригревать по-весеннему даже вблизи Северного полюса. Началась постепенная эвакуация научных групп с дрейфующих льдов. Наша база находилась на льду 21 день. Много было собрано материалов, записанных в виде таблиц в полевые книжки; много было поднято из разных глубин океана проб морской воды. На берегу имелась хорошо оборудованная гидрохимическая лаборатория, куда мы с прилетавшими к нам самолетами в специальных утепленных ящиках отправляли бутылочки с водой. Там в лаборатории главный гидрохимик экспедиции П. Г. Лобза выполняла многочисленные анализы.

Планктон — мелкие живые существа, населяющие толщу вод океана, — который мы вылавливали специальными сетками, был законсервирован в стеклянных банках, залит спиртом и формалином. Эти коллекции мы повезем с собой в Ленинград, где гидробиологи Зоологического института займутся их изучением. В специальные вкладыши были законсервированы колонки грунта. Их мы тоже повезем в Ленинград. Они будут подвергнуты сложному лабораторному анализу.

Наши сборы домой пришлось ускорить. 6 мая поперек льдины прошла трещина. Она то сходилась, то расходилась — «дышала», как говорили мы. Естественно, что летчики нервничали. Прошло еще два дня — рядом образовалось большое разводье. Летчики стали прогревать моторы и теперь весьма настойчиво приглашали нас улететь как можно скорее.

Но непредвиденная задержка. Геофизик Константин Куприяновпч Федченко улететь не может. В начале работы у стенки лунки он опустил на разные горизонты несколько геометрических приборов для регистрации потока космических лучей, и до последних минут не смотрел за ними. И вот когда уже все сборы были закончены, Федченко обнаружил, что тросики, на которых были подвешены приборы, вмерзли в лед. Пытаясь осторожно вырубить пешней трос, Федченко никого не подпускал к лунке. Но у него ничего не получалось. Летчики требовали бросить все и садиться в самолеты, ибо дальнейшее пребывание на льдине стало рискованным, — с края ледяного поля были слышны звуки торошения. Но Константин Куприянович заявил мне, что приборы он не бросит и останется здесь.

Положение складывалось трагикомическое. Летчики делегировали к нам Михаила Васильевича Водопьянова, который, будучи в составе экспедиции пилотом-консультантом, в последние дни находился на нашей льдине.

Обычно спокойный, Михаил Васильевич на этот раз начал сердиться, приказывая садиться в самолет.

Увидев на глазах Федченко слезы отчаяния, я решился на крайнее средство. Тут же на морозе снял куртку, свитер, а затем и нижнюю рубашку.

— Ты что, нырять хочешь? Да ты в своем уме? — закричал на меня Водопьянов.

Я объяснил, что тросики надо перекусить, и, взяв в руки клещи-кусачки, попросил крепко держать меня за ремень брюк.