– Берегите голову! – крикнула Китти, увидев стул над головой итальянца.
В это мгновение потух свет, выключенный догадливым хозяином. Чьи-то сильные руки сняли Китти со стойки и унесли в темноту.
– Не волнуйтесь, – раздался над ухом горячий шепот. – Сейчас вы будете в безопасности.
Где-то позади раздавались дружные проклятия. Блеснул свет. Китти была в маленьком коридоре.
– Я выведу вас во двор, – шепнул молодой итальянец, – и усажу на рикшу.
– Меня ждет машина, – прижалась к матросу Китти, – мы поедем ко мне.
– Не сейчас, синьора! Я не могу оставить товарищей. Ведь они дерутся за меня!..
– Я хочу, чтобы ты ехал со мной, – упрямо шептала Китти. – Ты мне нравишься, здесь нам больше нечего делать…
Долг и страсть вели безмолвный поединок в сердце матроса.
– О! – с отчаянием простонал он, впиваясь в трепещущий рот Китти.
– Сильвио! Сильвио! – донеслось из бара.
– Иду! – крикнул итальянец и, вырвавшись из объятий Китти, бросился туда, где не умолкали грохот и шум.
В тот самый момент, когда разгоряченная машина подвезла ищущую приключений Китти к бару «Новая Мекка», у ворот текстильной фабрики японской фирмы «Найгай Уата Кайша» два молодых китайца показывали пропуска остановившему их привратнику.
– Проходите, – сказал привратник, взглянув на покрытые иероглифами дощечки.
Молодые люди вошли во двор и, пройдя несколько шагов по дорожке, ведущей к фабричным корпусам, тихо засмеялись.
– Итак, Юн, первый шаг сделан, – сказал тот, который был ниже ростом.
– Пословица говорит, Чен, что и самое длинное путешествие начинается с одного шага, – весело ответил Юн.
У первого корпуса кричала и волновалась большая толпа. Тут были женщины, дети и даже младенцы, проснувшиеся от шума и помогавшие взрослым своими криками.
Похожий на скелет китаец кричал, размахивая руками:
– Они считают нас хуже собак! На прошлой неделе они сбавили нам две копейки, а теперь совсем выкидывают вон!
– А зачем им мы, когда они могут поставить на наше место женщин и детей?
– До тех пор, пока мы будем молчать, нам не вылезти из грязи.
– Нужно бросить работу… пусть стоят машины… послушаем, что они скажут тогда!..
– Хорошие слова! – толкнул Юн в бок Чена. – Наш народ начинает разговаривать по-настоящему.
– Тише, тише, – заволновалась толпа, – надсмотрщики!
Кучка людей в желтых куртках с черными круглыми палками в руках подходила к рабочим.
– Чего остановились? Цула!..[6] – закричали надсмотрщики. Толпа не трогалась с места.
– Не пойдем, дайте нам управляющего.
– Зачем вам управляющий?
– Мы желаем знать, кого сегодня уволили.
[6] Прочь!