— Чем же?
— Например, мне очень нравится, что тебе нравятся мои ступни. А еще я не люблю человеческие уши.
— Уши? — Я окинул Венеру взглядом. — Поэтому ты закрываешь их волосами?
— Да.
— Покажи. Нет, правда. Мне кажется, твои уши вряд ли уступают твоим ступням.
— Ох ты! Это самый чудной комплимент, какой я слышала. Спасибо!
Я протянул руку к Венере, чтобы отвести прядь. Она обхватила мое запястье прозрачными пальцами. Маленькая, сухая, сильная ладошка. Приятно.
— Не надо. Сначала ты.
— Что — я?
— Сними кеды. Хочу увидеть твои ступни.
— Прямо здесь снять? С носками?
Мой голос сочился иронией, хотя внутренне я уже снимал чертовы кеды.
— Да. С носками. Бартер, понимаешь? Ты показываешь ступни, я показываю уши. Идет?
— А ты реально странная. Хорошо.
Я нырнул под столик и быстро стащил кеды и носки. Глупые грабли глянули на мир остриженными ногтями. Вот сколько живу, столько они топора и просят, честное слово. Когда я вынырнул, Венера улыбнулась.
— Готово. Можешь смотреть.
— Я не хочу лезть под стол. Давай я сяду к тебе на диван, а ты положишь ноги мне на колени.
— С ушами ты хочешь поступить так же?
— Да. Я хочу, чтобы ты посмотрел на них сверху. Если смотреть сбоку, их уродство не так заметно.
— А ты хочешь, чтобы было заметно?
— Конечно. Иначе теряется весь смысл нашего заголения.
— То есть смысл в этом все-таки есть?
— Согласна, словами его сложно выразить. Но ты ведь чувствуешь? Вот здесь?
Венера протянула руку через стол и прижала ладошку к моему сердцу. Подлый моторчик сразу забился часто-часто, с готовностью. Как собака хвостиком завиляла, понимаете?
— Чувствую. Иди ко мне.
Венера пересела на диван. Мягкое облако притянуло нас друг к другу. Запах вполз в ноздри. Со мной явно творилась какая-то хрень.
— Ложись, Луций.
Я лег на диван. Забросил ступни на колени девушке.
— У тебя отличные ступни, Луций.
— Правда?