— Сумеешь вовремя достать?
— Постараюсь.
— Иди решай с другом, я подожду.
Если честно, от таких лобовых раскладов я немного офигел. А с другой стороны — пошло оно все! У меня будет секс с обалденной бесконвойницей, что еще надо? Подошел к приятелю, ключи от хаты взял, дал денег на бухару, спровадил. В три минуты уложился. Пыл юношеский. Махнул рукой. Подошла.
— Всё в порядке, Кать. Пойдем.
Поднялись на второй этаж. Зашли в квартиру. Спальня. Диван не убран. Катя обошла комнату. Без бушлата она смотрелась выигрышней.
— Раздевайся, Александр, и ложись в постель. Я в ванную и сразу к тебе.
Ушла. Разделся. Лег. Скованность какая-то. Не привык я так деловито к сексу подходить. Лежу, в потолок гляжу. Подтопили приятеля. И кто там наверху живет? Андрияшкин? Нет. Митрошин? Митрошин вообще в другом доме. Шадрин? Точно, Шадрин. И чего это он? По пьяни? Или недоглядел? Щас навесные потолки пошли. Интересно, они спасают от затопления или нет? Если спасают...
Додумать глубокую мысль про потолки я не успел. Катя пришла из ванной. Голая. Скользнула. Прижалась. Куснула в шею. Поцеловались. У меня сразу встал, в семнадцать лет такое бывает. Полез сверху, как обычно. Миссионерка, то-сё.
— Ты чего?
— Чего?
— А как же прелюдия?
— Чё?
— Поласкай меня.
— Как это?
— Поцелуй шею.
Поцеловал.
— Вот так?
— С языком.
— Так?
— Да.
— Еще?
— Ты постоянно будешь спрашивать?
— Не знаю.
— Целуй меня всю. Везде. Опускайся ниже. Медленно.
— Везде?
— Ох... Везде, да.
Доцеловал до живота. Распробовал этот кайф. Съесть ее захотел. Особенно грудь. На животе тормознул. Куда дальше-то? Ноги, что ли, целовать? Тупо как-то. Или не ноги? Если не ноги, можно в угол петушиный заехать. Тут Катя давай мою голову вниз толкать. Нежно, но настойчиво.
— Ты почему остановился? Продолжай!
— Так у тебя тело кончилось.