Заключенный Z так и не может избавиться от этой мучительной картины. От первого мгновения в камере, когда он переместился из одной тьмы в другую.
2014. Граница с Газой
(со стороны Израиля)
Ох, как она скучает по нему, по человеку с другой стороны ограждения. Где-то там, среди двух миллионов сородичей, застрял ее картограф, невероятная любовь ее жизни. Если бы Шира знала, когда впервые на него посмотрела, чт
Потом ее разбирает смех. Да ну его на хер, этот первый взгляд, лучше вспомнить их первый раз в постели. Что-то невозможное, немыслимое.
Она и сейчас не может поверить. Приключенческая жилка всегда в ней была, но такая спонтанность — дело другое. Как бы то ни было, вдруг — его, как магнитом, тянет к ней, ее к нему, и вот уже они, противники, борются в гостиничной кровати.
Потом оба под душ, и там новый секс, а пара напустили столько, что стало страшно за обои. Она отправила его обратно в спальню и пришла к нему из ванной с полотенцем на голове. Ее картограф лежал поверх постельного белья, улыбаясь до ушей.
— Вот почему те, кто не хочет мира, не хотят его, — сказал он на безупречном иврите. — Как только мы узн
Он не договорил: Шира легла на него и укусила за кончик носа.
— Да, — согласилась она. — Дай нам волю, и что начнется… Не взаимно гарантированное уничтожение, а взаимно гарантированный разврат.
Она сбросила полотенце на пол, повернулась, приникла к нему спиной, и он вздрогнул, когда ее мокрые кудри коснулись его кожи. Он обнял ее, и они оба подняли глаза к стеклянному сооружению музейного вида, свисавшему с потолка. Он не поскупился, снимая номер для их свидания.
Не разжимая объятий, картограф таким тоном, каким говорят, желая познакомиться получше, произнес:
— Я предполагаю, ты шпионка, верно?
Она схватила подушку и хорошенько его ею ударила.
— Ты все время, пока мы трахались, про это думал?
— Из того, что я сторонник мира с евреями, не следует, что я полный идиот.
— Ты сделал вывод на том основании, что я в израильской делегации и сплю с противником? А ты в курсе, что ты, член палестинской делегации, спишь со мной?
— Это не ответ, — сказал картограф, беря ее ладонь и нежно пожимая.
— А твой вопрос не был вопросом. Ты его сформулировал как обвинение.
— Не сомневаюсь, что ты можешь повторить его дословно. И я убежден, что ты помнишь номера всех машин, припаркованных внизу.
— Весь фокус в том, чтобы найти машины, которые выделяются, — сказала она. — Иначе слишком многое нужно держать в памяти.
— Это признание?
— Это я дурачусь вместо того, чтобы расстраиваться. И, шпионка я или нет, я не верю, что ты спрашиваешь из-за моей наблюдательности.
— А может, я из-за того спрашиваю, что ты в группе советников от нацбезопасности? У всех вас в этой группе очень похожий расплывчатый послужной список в дипорганах. Вы самые подозрительные люди за столом переговоров.
— А ты-то сам? Как ты начал рисовать границы и вести переговоры о рубежах? Какую картографическую школу окончил? Много уже стран сформировал? — Она надавила на его пальцы ноги своими. — У каждого на этих переговорах есть собственное прошлое.
— Я защищал и защищаю интересы нашего народа. Чтобы добиться чего-то для нас, всегда надо вначале сделать что-то для вас. Вот из-за чего меня включили в делегацию. Я хорошо умею торговаться с евреями.
— А почему тебе в нее захотелось — в эту делегацию?
— Я глубоко убежден, что если палестинцам хватило таланта построить вашу страну, то мы и свою сумеем построить.
— Поверь мне, я хочу, чтобы у вас вышло. Давно пора, чтобы мы получили нашу страну в свое полное распоряжение.
— Начинается!
Он принялся имитировать потасовку, и Шира была более чем рада в ней поучаствовать.