Тихий страж. Бабушкина шкатулка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По городскому она была одета почти скромно, но здесь, на болотистой равнине, ее серое платье, маленькая шляпа с лиловым бантом, хрупкий зонтик и высокие серые ботинки казались необыкновенными по изяществу. Она имела вид несколько растерянный, но довольно равнодушно отнеслась к отсутствию лошадей. Спросила, нет ли на станции гостиницы, постоялого двора, комнаты при вокзале, где можно было бы переночевать. Конечно, ничего подобного не оказалось. Не выпуская из рук чемоданчика, дама смотрела на розово-лиловый луг с мелкими яблонями. Хотя она, повидимому, ни к кому уже не собиралась обращаться за помощью, Маврикий Иванович, предполагая, что они попутчики, решил предложить ей отправиться вместе пешком. Дама приняла его предложение просто, без ужимок, спросила, знает ли он дорогу, и передала ему свой сак. Звали ее очень обыкновенно – Ольга Николаевна Краснова.

У нее были мелковатые ют природы, словно удивленные черты лица, узкие серые глаза и большой тонкий рот. Маврикий Иванович обратил внимание на ее походку, слегка развинченную, большими и твердыми шагами, при чем нога двигалась от самого бедра. Можно было подумать, что ей много приходилось ходить пешком. Он спросил об этом, думая, что подобный вопрос все-таки деликатней, чем обычные допытыванья, к кому она едет, откуда, почему и зачем.

– Да, я много ходила пешком. Не у нас, конечно, а в Италии – и Швейцарии.

– Там безопасны такие путешествия?

– Я ходила не одна, с братом или мужем.

– Вы замужем? – не удержался все-таки Маврикий Иванович.

– Да. Моя девичья фамилия Лейстикова.

– Тут будет ручей… говорят, мост сломан.

– Ничего: у вас сапоги, а я разуюсь и перейду. Теперь тепло. Конечно, можно было бы обойтись и без таких приключений, но что же делать. Ужасного покуда ничего нет.

– Да и не будет, смею вас уверить.

– Кто может знать?

Подумав, она рассмеялась:

– Вы, кажется, больше меня боитесь неожиданностей. Это забавно!

Солнце совсем село, только слегка позолотив край стеклянного небосвода. Почти сейчас же затрепетала топазом звезда. Лягушка-бучалка уныло и мелодично пускала ноту из луговой ямы. Ольга Николаевна не останавливаясь, указала зонтиком на болото и озеро и сказала:

– Какой странный пейзаж. Я тут в первый раз. Совсем не похоже на русское. Мне кажется, сейчас взлетят розовые фламинго, или по воде из тростника скользнет китайская лодка. Очень странно!

– Освещение необыкновенное. Я знаю эту местность давно. В ней нет ничего особенного, но сегодня, сейчас, она, действительно, какая-то необычайная. Может быть, мне так кажется от ваших слов.

Фраза звучала комплиментом или любезностью. Маврикий Иванович слегка испугался, решив держать себя безукоризненно, но спутница его, мельком улыбнувшись, проговорила небрежно:

– Ну, моими словами и впечатлениями я не советую вам заражаться. Я ужасная фантазерка. Может быть, я оттого и несчастна.

Теперь уже Ольга Николаевна начинала что-то вроде признаний, так что Маврикий Иванович успокоился относительно своей маленькой галантности. Между тем, Краснова продолжала не задумчиво и рассеянно, а, наоборот, оживленно и деловито, словно рассказывала о хорошо знакомых лицах, и не обращая большого внимание на слушателя.

– Да, я, может быть, и фантазерка, и непригодна для жизни, но я не могу переносить равнодушных, закрытых для всего, мертвых людей. Я привыкла быть откровенной, смелой и естественной, это считается ненатуральным. Я люблю все прекрасное и не скрываю этого, не считаю нужным скрывать, – это называют претенциозностью. Я такою родилась и выросла, зачем я буду себя ломать: я не делаю никому зла, я думаю. Алексей, мой муж, показался мне человеком, способным это понять. Конечно, я не потому пошла за него, он мне просто нравился, а потом я его полюбила. Он моложе меня на несколько месяцев, но кажется моложе лет на пять. Вероятно, я старообразна. Мне всего двадцать пять лет. Алексей – прелестный молодой человек, на него можно оборачиваться при встречах. Он мне напоминает некоторые картины во Флоренции, потому, вероятно, я и полюбила его. Он одевается слишком обыкновенно, я пробовала его убедить, но это его дело. Он заботится обо мне, не стесняет меня. Слишком не стесняет; можно подумать, что он меня мало любит, не обращает на меня внимания. И все с книгами, читает математические сочинения. Можете себе представить! Но он любит и понимает искусство, и не банально понимает. Но он бесчувствен, неодушевлен, я не знаю… Я пробовала всячески пробудить его ревность, я пробовала его подозревать, – ничего. Я подняла целую историю, когда он получил наследство после какого-то своего друга. Против сердца, конечно, потому что я, как никто, чувствую, что Алексей такой прелестный человек, что все друзья должны были бы делать его наследником, а все женщины – сходить с ума. Его корректность, его кротость выводят меня из себя! И, между тем, я не могу на него смотреть, так он хорош. Ну, что ж. Я завела роман, очень пошлый, какой попало. Почти на глазах у мужа. Однажды он вошел в комнату, когда мы там находились. Я думала, вот сейчас прорвется. Взял книгу из шкапа и ушел, сделав вид, что ничего не заметил. Что мне делать?

Ольга Николаевна так прямо задала этот вопрос, что Маврикий Иванович поспешил пробормотать:

– Не знаю, право.

– Чего вы не знаете? – вдруг сердито спросила его спутница, словно удивляясь, что он еще здесь.

– Не знаю, что вам посоветовать.

– Кто же спрашивает у вас совета?

– Вы говорили, что ваш супруг как-то пренебрегает вами…

– С чего вы взяли? Мой муж – прекраснейший человек, Он только вял и не ревнив – вот и все.

Ручей уже шумел шагах в двадцати. В сумерках белели березовые перила тоненького и, действительно, совершенно развороченного моста. На том берегу чернел низкий и густой лес. У самого схода виднелся большой плоский камень, как будто нарочно для того, чтобы было где сесть разуться.

Маврикий Иванович тревожно взглянул на черную, казалось, стоячую воду и сказал нерешительно:

– Может быть, проще будет перенести вас на руках? Вы не бойтесь, я достаточно силен.