— Заткнись и слушай. Я постараюсь привести всё в порядок за оставшееся время. Наверняка придется приглашать это твое сверхзнаменитое боевое звено — позаботься, чтобы никто из них от радости не лопнул. Можешь расспросить Гробовщика, узнал ли он что-нибудь о «гидре».
— Я? — поник и без того не цветущий Мечтатель. — Но я думал, мы могли бы вместе…
Не было даже ответа. Бестия развернулась на каблуках и, чеканя шаг, зашагала по насущным делам: поднимать на уши школу и готовиться к встрече с Магистрами. Макс хмыкнул, представив, что с минуты на минуту начнется в Одонаре. «Полный Альтау» — тут так выражаются?
Потом он перенес свое внимание на директора, который продолжал тоскливо глядеть вслед удаляющейся Фелле.
— Не слишком-то она с вами мила, — почти с сочувствием заметил Ковальски. — Почему бы вам не повесить на пояс какую-нибудь железку в ножнах? Так она быстрее вас заметит.
— Это было бы ложью, — печально ответит Экстер, — и ей, и мне. Я недолюбливаю сражения, это известно всем. Чтобы стать достойным в глазах Феллы, мне нужно отказаться от себя самого, заменить себя надуманным образом. Есть люди, которые не согласны отказаться от гораздо меньшего во имя чего бы то ни было…
— Да неужели?
— Многие ваши поступки могли бы считаться благородными, — как бы про себя заметил директор. — Зачем вы отравляете свою жизнь мелочной мстительностью?
Мелочной?! Макс приготовился встать в позу и перечислить все мучения, которые он испытал по вине «артефакторной парочки». Но директор так отсутствующе таращился на радугу, что перечислять что-то было невозможно.
— Часто получается, что мы не делаем ничего, чтобы быть достойными своих любимых, — пробормотал Экстер. — Этому всегда есть важные причины. Причины, которые мы считаем важными…
Он уже «провалился» — глаза подернулись дымкой мечтательности, тень грусти набежала на лицо… В таком состоянии от Мечтателя спасались бегством все, не исключая и Бестию.
Макс никуда не побежал. У него просто испортилось настроение, и он замедлил шаг.
— Хорошо, я оставлю ваших детишек в покое, — процедил он в спину Экстеру. Мечтатель едва ли слышал. У него были дела поважнее: он под нос бормотал рифмованные строчки. Макс успел услышать что-то насчет касания уст — потом директор уплыл вперёд.
Он всех оставит в покое. Он уже сделал все, что хотел.
На скамейке неподалеку от входа в артефакторий сидела Дара. Примерно сложив руки на коленях, как школьница. Глядя в пространство пустыми, выпитыми глазами. Губы у артемагини припухли, волосы были растрепаны, но встретилась ли она с Павлином и чем это закончилось, однозначно сказать было нельзя. Она не повернула головы и никак не показала, что увидела его, а Ковальски невольно замедлил шаг уже после того, как миновал скамейку.
Ну, неужели переборщил?
Кто ж они такие, чтоб им пусто было? Убивают, как взрослые, ведут себя, как оперативники, да и с ними тут все обращаются как с бывалыми наемниками (исключая Экстера, конечно). Но сейчас артемагиня была с виду простой девчонкой, на которую всей тяжестью грохнулся мир, и Ковальски на секунду засомневался: может, вернуться? Сказать, что ее разыскивает Экстер, тем более что он и правда скоро будет ее искать…
Но к Даре уже подбежал чем-то ошарашенный Кристо и начал шептать что-то вроде: «Видала? Они друг друга не сожрали! И что — они теперь жениться будут?!» — Макс не прислушивался.
Книг на ночь никто не отменял, и он просидел почти до полуночи, разбирая, что же такое Семь Магистров и Дремлющий. Выходило по всему, что эти должности были учреждены после Альтау (всё тут замешано на проклятой битве!). Магистериум — что-то вроде символа, представление о семи погибших королях. Разве что у каждого Магистра свои обязанности. Алый, Рубиниат, отвечает за дела военные и безопасность, Цитриниат, то есть Жёлтый, ведает казной и вообще финансами. Бериллиат, Зелёный — отвечает за земные ресурсы, питание и прочие радости… И над всеми — Великий Дремлющий, символическое олицетворение самого Витязя. Тоже бывший участник Альтау, полководец и тайноведец, мудрец всея и вся, мощный маг… Макс пролистал пару книжек из простого любопытства: почему этот мощный маг дрыхнет едва ли не годами? Ответа не нашлось нигде, попадались только чертежи Семицветника — знаменитой Башни Магистериума в центре Целестии. Семь вращающихся лепестков… кому нужны такие подробности? И сплошные расплывчатые намеки по поводу сна — вроде «ибо так предопределено Судьбою», «ибо сон его прерывается лишь когда нужна его мудрость». С досады Макс швырнул последний том на кровать и выглянул в окно. Лунная радуга расцветила небо серебристым, палевым и нежно-бирюзовым. Прежде он не знал, что бывают еще лунные радуги, оказалось, здесь они — каждую ночь на небе. Впрочем, Макс не особенно любовался. Жаль, что Лори не выходит из башни по ночам…
Настроение испортилось до удивительного предела. Садясь за стол и притягивая к себе очередной том, он сам с собой поспорил, что сейчас раздастся тревожный стук в дверь, который потом приведет к большим неприятностям.
Просчитался. Фелла Бестия очень редко входила со стуком и сейчас тоже решила не церемониться. Дверь просто распахнулась вовнутрь, а на дверном пороге, прислонившись плечом к косяку, возникла завуч Одонара.
Здороваться Бестия не любила тоже.
— Ты заинтриговал меня, иномирец, — начала она без предисловий. — Таким могли гордиться немногие.
Макс вздохнул и отбросил книжку. Что, в этом месте только Экстер Мечтатель знаком с этикетом?
— Предпочту гордиться чем-нибудь другим, — сказал он сухо. — Знаешь, меня больше устраивало, когда на твоем месте стояла та, другая.
— Другая?
— Дверь.
Бестия шагнула в комнату и прикрыла дверь за собой. Макс наблюдал за ее действиями с неодобрением.
— Кто мог бы выйти один на один против пажа Альтау? — казалось, Бестия говорит сама с собой. — Или в одиночку противостоять боевому звену артефакторов? Сражаться с нежитью…
— Ваши детишки мне доставили куда больше хлопот.