Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он закрыл глаза, но сердце билось так тяжело, что он вынужден был сесть и сделать глубокий медленный вдох. Его мысли были заняты Веспер, Чем больше он узнавал ее, тем очаровательней — и опасней — она ему казалась. По-видимому, она стала женщиной Дедалуса с тех пор, как появилась в Йельском университете с деньгами «Авалона». А этот «Авалон», как он считал, был собственностью Годайсю. Но что ее связывает с «Морганой»?

Лью облизал губы и почувствовал солоноватый привкус. Так бывало всегда, когда он попадал в тяжелое положение. От мыслей о Веспер Архам его прошибал холодный пот. Такого не бывало с ним с того самого случая, когда он впервые убил человека, одного наркомана, который страшным ударом лома по черепу свалил на землю его партнера. Тогда он только начинал служить в полиции, это было много лет назад.

Принесли обед, и Кроукер с жадностью набросился на еду, одновременно просматривая распечатку — в ней был список зарегистрированных за последние три месяца телефонных переговоров. Он и сам толком не знал, что там ищет, но ничего необычного не нашел. Ни одного звонка сенатору Дедалусу, президенту или кому-нибудь, связанному с организованной преступностью. Его интересовали звонки, которые повторялись либо в течение одного месяца, либо из месяца в месяц. Таких было несколько, но они ни о чем не говорили: звонили поставщикам продуктов, виноторговцам, в прачечную и т. п. Но в чем можно подозревать представителей легального бизнеса? И все же несколько звонков в Лондон привлекли его внимание. Согласно записи, это были звонки в «Мэлори Энтерпрайзес», что в Хаммерсмите. Может быть, это ничего не значит, а может быть...

Кроукер взглянул на часы. В Лондоне уже вечер. Он снял телефонную трубку, пробился на международную линию и набрал номер.

— Мэлори, — ответил чистый женский голос с английским акцентом.

— О, привет, это Филип Мэрлоу. Я из «Моргана инк.». Правда, я здесь недавно работаю. Я говорил с...

— Подождите, пожалуйста, минуточку.

Некоторое время трубка молчала, потом в ней послышался голос.

Говорил мужчина:

— Мэрлоу? Филип Мэрлоу? Вас зовут как американского детектива.

— Угу, верно. Но нас не путают. — Кроукер попытался улыбнуться.

— Я ничего не слышал о вас, Мэрлоу. С какого времени, говорите, вы там работаете?

— Я там не работаю, — буркнул Кроукер и бросил трубку. Опустил взгляд на распечатку.

Итак, «Мэлори Энтерпрайзес» каким-то образом связана с «Моргана инк.». Детектив задумчиво развернул листок. Он поступил к нему от женщины, которая, как он полагал, была именно Веспер. Зарегистрированные телефонные переговоры, за исключением, как он полагал, хаммерсмитского номера «Мэлори Энтерпрайзес», были абсолютно бесполезны в расследовании. Она фальсифицировала материал. Умная девочка, но, кажется, не совсем.

Покончив с едой, детектив вынул карточку, которую дал ему Дедалус, и набрал номер офиса сенатора. Секретарь сказала, что Дедалус еще не прибыл, но предупредил ее о звонке Кроукера. Детектив назвал секретарю место, где намерен встретиться с Веспер, и, повесив трубку, глубоко задумался. Куда отправился сенатор после его отъезда?

Затем Кроукер подошел к столу регистрации, сказал, что ему нужен автомобиль напрокат, и попросил заказать его как можно скорей, Потом взял такси до Дюпон Сёкл. Выйдя из такси, прошел несколько кварталов до музея Филлипса. Дом Дункана Филлипса, унаследованный «Джонс и Логлйн Стил Компани», в 1921 году превратился в музей импрессионистской и постимпрессионистской живописи.

Кроукер стоял под самым знаменитым экспонатом коллекции Филлипса — картиной Ренуара «Завтрак во время лодочных катаний», которую Филлипс по счастливой случайности купил в 1923 году за сто двадцать пять тысяч долларов. Как и все лучшие произведения Ренуара, картина была живой и яркой, наполненной сочными летними красками и чисто галльской радостью жизни. Мускулистые мужчины были мужественны, женщины — жеманны, кокетливы, пышны. Все было таким, каким и должно быть.

Рассматривая картину, Кроукер думал о том, какой неестественной жизнью живет современный человек. В этой жизни было полно людей-химер, таких как Маргарита, Веспер, Доминик Гольдони и Чезаре Леонфорте, людей, которые не подпадали под обычную классификацию. Прежние качества человеческой личности, которые он с детства научился признавать или отрицать, настолько изменились, что теперь надо было полностью изменить и свою душу, и разум, чтобы как-то понимать и оценивать их.

Он бродил по музею до полудня, но Веспер так и не появилась. Тогда он взял такси и вернулся в отель. Арендованный автомобиль уже ждал его. Кроукер торопливо заполнил бланк, показал свою кредитную карточку и получил ключи.

Незадолго до назначенного часа он уже ехал к офису Дедалуса, размышляя о том, найдет ли там сенатора, потом снова прокрутил в мозгу весь их разговор. Дедалус сказал ему, что будет на совещании, потом дал карточку с номером своего офиса. Детектив задумался... Черт! Десять к одному, что сенатор все еще дома, увлеченно совещается... но с кем?

Свернув у следующего светофора, Кроукер выехал за город. В поместье Дедалуса он прибыл около двух. Проехал по вымощенной гранитом дороге, преодолел бордюр из бельгийских блоков и направил автомобиль через газон, к деревьям. Там он выключил зажигание, вышел и направился к усадьбе. Туман рассеялся, выглянуло солнце, и детектив вдруг увидел впереди себя садовника, спрятался за дерево, а потом, продираясь сквозь заросли, пошел за ним следом. Садовник остановился, вытер рукавом пот со лба, снял кепку. Золотом сверкнули на солнце белокурые волосы. С помощью заколок они были уложены в аккуратную прическу. Детектив двигался осторожно, но садовник, подобно лани, учуяв чужое присутствие, повернул голову, и сердце Кроукера бешено заколотилось: он узнал Веспер Архам!

Сайгон — Вашингтон

Найти русского из института Курчатова оказалось делом несложным. Ван Кьет позвонил из своего офиса и сообщил, что русский попал в больницу Чо Рей за шесть часов до того, как Николас и Тати вернулись в Сайгон. Вернулись они вместе, но старший инспектор об этом ничего не знал. Русский, некто В. И. Павлов, был доставлен в травматологическое отделение больницы и провел на операционном столе семь часов, прежде чем врачам удалось вырвать его из лап смерти.

— Что с ним случилось? — спросил Николас инспектора.

— Проще сказать, чего не случилось, — Николас услышал в трубке шелест перебираемых бумаг: Ван Кьет перечитывал официальное донесение.

— Хирурги три часа выковыривали из него свинец, а еще три часа потратили на пулю, которая должна была разнести ему череп, но попала в позвоночник. Павлов полностью парализован и вряд ли выкарабкается. Мне кажется, вам лучше навестить его, и побыстрее. Я пошлю одного из своих людей, чтобы вас провели через охрану в палату. Держите меня в курсе.

Больница Чо Рей была известна в стране высококлассными специалистами и прекрасным медицинским обслуживанием. В ней работали врачи, говорившие по-английски. Конечно, эта больница не дотягивала до западных стандартов, но все же считалось, что пациенты, которые попадали туда, имели возможность выписаться в добром здравии.

Сержант Ван Кьета встретил Николаса и Тати на десятом этаже, где лечились иностранцы, и провел мимо недовольных сиделок, врачей и больничной охраны в палату. Попав туда, Николас решил, что они опоздали. Павлов лежал на кровати, с ног до головы замотанный в бинты, бледный как смерть; губы его запеклись и посинели, а дышал он хрипло и с перебоями. Это был крупный и очень располневший человек.

— Да, здорово они его отделали, — заметил Тати, приближаясь к раненому.

— Интересно, кто это ОНИ? — спросил Николас.