Николас прокашлялся.
— Я прочитал всю книгу.
— И что ты о ней думаешь?
— Честно говори, не знаю.
— Тебя интересуют ниндзя, Николас?
— Да.
— Что же тебя останавливает?
— Я не думал об этом.
— Ты должен разобраться в себе, Николас. Николас задумался.
— Мне кажется, я должен был сказать “нет”.
— Вот как?
— Ниндзюцу, похоже, запретная тема.
— Закрытая — да. Но не запретная. — Кансацу смотрел на Николаса. — Даже здесь, в Японии, о ниндзя известно поразительно мало. Они принадлежат к той общественной группе, которой японцы не могут гордиться. Но ниндзюцу — древнее искусство. Оно пришло к нам из Китая, во всяком случае, так принято считать. Не думаю, что кто-нибудь знает это наверняка.
Ниндзя не были связаны бусидо. Путь Воина — для них пустые слова. Они быстро вознеслись. Буси все чаще прибегали к их услугам. С ростом их богатства совершенствовалось и разнообразилось их искусство. Настало время, когда самураи пришли учиться к ниндзя. И тогда был нарушен Путь.
В Японии есть многорю. Гораздо больше, чем в любой официальной сводке. В них учат самым разным вещам, и не всегда можно легко отличить добро от зла.
За окнами стало темно. Облака закрыли луну.
— Чтобы стать настоящим победителем, Николас, нужно заглянуть во мрак.
В тот вечер Цзон отвела Николаса в кабинет полковника. В комнате пахло табаком и кожей. Кроме кабинета отца, только кухня была в этом доме европейской, все остальные комнаты — традиционно японскими.
Цзон села сбоку на высокое деревянное кресло возле секретера, а Николас — рядом, на кожаный диван.
— Ты рад, что Юкио остановилась у нас. — В словах Цзон не было вопроса.
— Да, — ответил он прямо. — Тебе это не нравится? Цзон улыбнулась.
— Ты вырос, Николас, но ты по-прежнему мой сын. Мне кажется, я имею право спросить тебя. Ты ведь знаешь, что можешь не отвечать.
Николас опустил глаза и мягко произнес:
— Я это знаю.
Цзон наклонилась к нему и взяла его руки в свои.
— Сынок, тебе нечего меня бояться. Что бы ни было у тебя с Юкио, это касается только вас двоих. Возможно, твой отец так не думает, но он по-своему смотрит на вещи. Он все еще солдат, и поэтому подозревает всех и вся.
Николас посмотрел на мать.
— Он не доверяет Юкио. Но Цзон покачала головой.
— Это не имеет значения, понимаешь? Это его слабость, на которую не стоит обращать внимания. Я уверена, что и Со Пэну он вначале не доверял.
Она повернулась к секретеру, открыла ключом ящик и достала оттуда прощальный подарок Со Пэна — шкатулку с драконом и тигром. Легким и проворным движением пальцев Цзон открыла шкатулку.