Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«РУКОВОДИТЕЛЬ КОМПЬЮТЕРНОГО ГИГАНТА НАЙДЕН ЗАСТРЕЛЕННЫМ» — гласил заголовок. А сразу под заголовком был помещен портрет Харли Гаунта, человека номер один Николаса в Штатах. Согласно высокопоставленному государственному источнику, не названному в статье, которую Кроукер читал со всё растущим беспокойством, Гаунт, Николас и сама компания «Сато-Томкин» должны были предстать перед Комиссией сенатора Рэнса Бэйна. Согласно статье, Гаунт решил сотрудничать с Комиссией. Очевидно, убийство главного свидетеля выпустило весь пар из расследования. Николас Линнер получил вызов из Токио, чтобы дать ответы на серьезные, но пока еще неопубликованные обвинения в неправильных действиях, но он отказался подчиниться. Теперь Гаунт, человек, предположительно знающий изнутри о всех делах «Сато-Томкин» и готовый выдать всю информацию Комиссии, был мертв. Заключение, которое сделали также неназванные высокопоставленные государственные источники, было ясным. Линнер, занимавший какую-то синекуру в Японии, подозревается в том, что он отдал приказ заткнуть рот Гаунту.

Кроукер посмотрел на Ренату. В ее глазах блестел отраженный лунный свет. Что мог он прочитать в них? Скрытый намек на удовлетворенность, отсутствие прощения?

Рената глубоко вздохнула и сказала:

— Вечером накануне того дня, когда он был убит, мистер Гаунт приходил ко мне. Я дала ему некоторую информацию об одном человеке — доказательства, свидетельствующие о его преступных действиях. Этим человеком был Уилл Лиллехаммер. Но я... — Впервые она заколебалась. — Я никогда не думала, что результатом будет смерть Гаунта.

— У вас были эти инкриминирующие доказательства и вы не воспользовались ими? Почему?

— Я думала, что помогаю мистеру Гаунту. Он был в отчаянии, и я... казалось, что это было лекарством для него.

Последовала небольшая пауза, во время которой Кроукер изучал ее, как врач рассматривает кардиограмму своего пациента.

— Скажите, пожалуйста, зачем приходил к вам Гаунт?

— Меня рекомендовали ему, — заявила Рената. — Вы знаете, как это делается в этом городе. Ваши контакты — это вез, и да поможет вам Господь, если вы глупы ила достаточно наивны, чтобы принять их за своих друзей. Я сказала мистеру Гаунту, что Лиллехаммер тайно работает на Комиссию сенатора Бэйна. Казалось, что это та самая ниточка, которую искал мистер Гаунт. Я вооружила его...

— Если вы хотели вооружить его, то вы должны были бы дать ему гаубицу. — Он посмотрел на нее, как на кобру, только что высунувшуюся из корзины заклинателя змей. — С вашим арсеналом вы должны были бы сами пойти против Уилла Лиллехаммера.

— Если бы мне нужно было охотиться только за Лиллехаммером, уверяю вас, я бы это сделала. Но моя неприязнь гораздо глубже.

— Итак, вы использовали Гаунта, чтобы...

— Замолчите! — Маргарита встала между ними, не дав Ренате возможности ответить. Она пристально смотрела на Кроукера. — Я привела тебя сюда не для того, чтобы вы бросались друг на друга. — И совершенно тихо, так что ее слышал только Кроукер, добавила: — У всех у нас есть свои личные мотивы, Лью, не так ли? — Ее янтарные глаза блестели в игривых лунных лучах. — Послушай меня, — выдохнула она. — Даже детективы не защищены от эмоций.

— Вы поступите правильно, если послушаете ее, — заявила Рената. — Она освещена мудростью ее сред-ков. — Она улыбнулась почти застенчиво. Кроукеру представилось, что он видит ее сейчас такой, какой она, очевидно, была в двадцать лет.

Рената коснулась его руки и сказала так тихо, что даже шум деревьев казался более громким.

— Последний секрет, оставленный мне моим сыном, это имя человека, который был его силой, его источником информации. — Она наклонилась ближе к нему и прошептала ему на ухо: — Даже Маргарита этого не знает. Я обещала Доминику, что никогда не повторю того, что он сообщит мне по секрету. Но события нынешних дней заставляют меня назвать его имя, чтобы спасти его жизнь. Нишики — это Микио Оками, Кайсё, глава всех оябунов японской якудза.

Токио — Вашингтон

Когда До Дук натянул на голову маску из силиконополикарбоната, он ощутил, будто его тело и кровь, кожа и кости были соединены с лицом, состоящим из дыма и мечты. Одним словом, он чувствовал себя в безопасности. «Я хочу, — сказал он про себя, — чувствовать». Способность чувствовать — это то, что шаман нунги Ао отнял у него во время длинной и трудной церемонии посвящения в горах Вьетнама. В то время молодой До Дук не отдавал себе отчета в этом. Но даже если бы он и знал, разве стал бы он возражать, видя в перспективе тот блестящий новый мир, который Ао предлагал ему? Это тогда не имело значения. Такой вопрос, в основном метафизический по своей сути, никогда бы не возник в голове юного До Дука.

Способность чувствовать — именно это он пытался так усердно вобрать в себя из своих жертв, самыми последними из которых были покойная Джинни Моррис и Маргарита Гольдони де Камилло. Но даже он должен был признать в своих лихорадочных воспоминаниях, что Маргарита была необычным существом. Он не смог убить ее, не смог, потому что не хотел делать этого. Впервые До Дук понял тогда суть правды природы, хотя в тот момент он понял это только для данного, совершенно отличного от всех других случая и лишь в той ее части, которая касалась Маргариты. Этой сутью было — убить другое человеческое существо означает уменьшить каким-то таинственным образом сущность своей собственной души.

Часто, после того как он отпустил ее, он чувствовал ее рядом с собой — ее мягкую кожу, опьяняющий аромат тела под мышками, обратные стороны ее колен, коралловые складки между ног. Вначале он сумел убедить себя, что эта связь существует из-за того, что он взял у нее тайно, без ее ведома и прячет у себя внутри, как устрица, удерживающая внутри себя растущую жемчужину. Но это чувство включало в себя и страх, увертливый, как уж, плавающий чуть-чуть ниже уровня сознания.

Он не боялся ни диких зверей, ни черной магии, но растущее понимание его связи с Маргаритой, несомненно, пугало его. Во-первых, он уже не был одинок во Вселенной, во-вторых, его мысли о ней были зачастую такой силы, что он забывал обо всем остальном. Эти реальные аспекты действительности были совершенно чужды ему, были такими же абсурдными и ужасающими, как для других волшебство, которым он владел.

Он поднял руки, чтобы сделать последние мелкие уточнения для полной подгонки маска. Клейкий состав собственного производства сливал полимеры с его кожей так, что он мог коснуться кожи маски и чувствовать, что трогает свою кожу. Так и должно было быть. Какой смысл в маске, если она изменяет тебя?

Он высунул язык, посмотрелся в зеркало. Он облизал губы, свои или маски? Во всяком случае, губы Николаса Линнера. Он добудет информацию, которую хотят получить от Линнера его хозяева, и тогда он сможет делать все, что захочет, со своим пленником. Какая удача, что он повстречал адепта Тау-тау! Как только До Дух обнаружил действительную натуру Линнера, он весь задрожал внутри от мысли, что сможет пробить брешь в неизвестность, вступать на путь, которого избегал даже старый Ао.

До Дук вызовет свой талисман, священную белую сороку, и с ее помощью откроет запретные Шестые ворота. Он отбросит свою собственную обреченную душу и возьмет душу Линнера, высосав ее из него и оставив лишь высохшую оболочку с лицом До Дука.

Таким образом он сможет уничтожить свою собственную историю.

Но его мысли о триумфе были недолговечны, так как призрачное присутствие Маргариты вновь дало о себе знать. Он упал на колени.

— О, Будда, помоги мне, — прошептал он губами, которые не были его собственными. Что ему делать? Вся его сила, его волшебство была бессильны изгнать память о ней. Но это было больше чем память, он был повержен какой-то машиной неизвестной ему конструкции.

Его потребность в ней выходила за пределы вожделения или желания. Одно это ставило его в тупик и приводило в ярость. Вместо устрашающего чувства рухнувшей обособленности появилось еще более ужасное — растущее интуитивное ощущение, что без нее он больше не сможет вдыхать воздух в свои легкие.

Настудило время, когда надо было уйти от зеркала. Он встал на ноги, собрал всю свою энергию, чтобы уничтожить радужную химеру Маргариты, извивающуюся вокруг его души. На одеревеневших ногах он подошел к металлической клетке, которую соорудил внутри фабрики роботов.

Как только он отомкнул дверь и вошел внутрь, его ум наполнился импульсами, исходившими от дремлющего мозга Николаса Линнера.